Как я и предлагал, мы согласовали в итоге сразу две версии. Одна реализуется в случае победы Минто Кишори, другая — в случае моей победы.
В обеих версиях общим оказалось только одно условие: завершение войны.
Кишори попытался было пропихнуть в условия мир между родом Кишори и кланом Раджат на следующие пятьдесят лет, но я это условие не пропустил. Наследника рода Кишори я в глаза не видел и понятия не имею, что он за человек. Может, он чудить будет не хуже отца.
А опираться в таких вопросах на мнение чужих людей — не вариант. Ребира Мехта говорила как-то, что дети Минто Кишори пошли не в него, но это мнение одного-единственного человека. Связывать себе руки на этом основании глупо.
Да и зачем мне-то этот мир? Со временем пропасть между родом Кишори и моим кланом будет только увеличиваться. Сам я нападать не горю желанием, но если понадобится, я их все-таки раскатаю.
А вот отбиться от моих условий Кишори не смог.
После моей победы на дуэли род Кишори должен будет не только принести публичные извинения за действия своего покойного главы рода, но и выплатить двести миллионов в качестве отступных.
Ну и, разумеется, ни о каком возврате их бывшей собственности, которую мы уже захватили, не будет идти и речи. Военные трофеи — это святое.
Единственное, чего Кишори добился, это моего обещания не захватывать новые объекты рода Кишори в оставшиеся двое суток до дуэли.
Я, в общем-то, и не собирался, но сделал вид, что это требование сломало мне какие-то планы. Не факт, что Кишори поверил, но мое слово его устроило.
На том и разошлись.
* * *— Вы хотели меня видеть, господин Кишори? — ровно произнес Баджи Лапанья.
— Садитесь, господин Лапанья, — жестом указал на кресло напротив Минто Кишори. — И закажите себе что-нибудь, хотя бы чай. Разговор нам предстоит долгий.
Как только Лапанья сел, к столику подошел официант и с ожиданием посмотрел на нового гостя.
Лапанья вздохнул и заказал чай.
Он уже понял, что оказался практически в той же ситуации, что и Каспадиа. Прямым текстом по телефону Кишори этого не сказал, но намеков набросал немало. В том числе и на то, что у него есть определенное влияние на Организацию. Ту самую, которая убила предшественника Лапанья в этом теле и похитила его родовой камень.
Плясать под дудку бывшего главы ИСБ Лапанья не собирался, но и проигнорировать его просьбу о встрече не мог. Надежда, что удастся обойтись малой кровью и все-таки вернуть свой родовой камень, была."
"Сейчас, глядя в холодные глаза безопасника, Лапанья понимал, что шансов у него нет. Не отпустит его Кишори просто так.
Когда официант принес чай, Кишори положил на стол какой-то артефакт, и их окутала серая пелена изолирующего купола.
— Могли бы попросить меня, — хмыкнул Лапанья.
— Не стоит утруждаться, — отмахнулся Кишори.
