Близость к точке постоянных аномалий пагубно влияет на окружающую среду.

Я бежал прямо навстречу массовой жажде крови. При этом умудрился вычленить из общего фона жажды наиболее близкий к себе источник.

Я увидел сквозь деревья массивную фигуру, покрытую жёлтым мехом.

Довольно близко к дороге, на которой я оставил тачку. Такое яркое пятно в этом хилом лесу в самом деле можно заметить издали.

Труп этой четырёхметровой твари станет моим объяснением, как я умудрился узнать о прорыве.

Ограин повернулся в мою сторону, и я увидел покрытую кровью морду. Завопив, он бросился прямо на меня, раскидывая в стороны хилые деревца.

Мощный, как паровоз! И орёт так, что уши закладывает!

К тому же быстрый, сволочь!

«Дай я!» — закричала зверюга.

«Нет! Палево!» — отозвался я как раз в тот момент, когда мохнатая лапа жёлтого ограина потянулась к моей голове.

Перекатом я ушёл в сторону, прокувыркавшись под лапой монстра, выпрямился, держа биту двумя руками, и замахнулся.

Я точно знал, куда нужно бить. Не скажу, что у меня перед глазами подсвечивается нужная зона на теле врага, как в каких-нибудь видеоиграх, но чёткое понимание в голове имеется.

Опыт, знание и, скорее всего, эффект от классового умения «Удар по слабым точкам» направляют меня.

А само умение увеличивает поражающую мощь удара.

Ограины очень твёрдые, при этом их мышцы эластичные настолько, что способны отпружинивать удары. Дробящее оружие считается худшим вариантом против них. Хуже — только сражаться голыми кулаками.

Но есть один нюанс. Из-за того, что у ограинов длинные и мощные руки-лапы, и могучее тело, на ноги и таз идёт большая нагрузка. Тазобедренные крепления быстро стираются. Да, мать-природа защитила уязвимые места этих тварей дополнительными мышечными волокнами, но всё же есть одна точка, где их практически нет.

Сложно попасть по сочленениям мохнатой твари, когда та активно движется.

Я от души вложился в удар, врезав ограину по поясу. Пришлось бить над собой — его пояс находился в двух метрах от земли.

Послышался хруст, верхняя часть тела монстра начала смещаться в сторону. Он пронзительно заорал и, падая, попытался схватить меня.

Я увернулся, материализуя в руке артефакт-штырь.

Его громадная голова была размером с телёнка, а пылающие яростью глаза были больше блюда для подачи закусок.

И эти глаза смотрели прямо на меня.

Тварь пылала желанием разодрать меня на кусочки и сожрать. Как того бедолагу, ошмётки которого остались на её шерстяной роже.

Коротким движением я вогнал штырь ограину в глаз и продолжил давить, чтобы достать до мозга. Монстр заверещал, но вскоре обмяк.

И в тот же миг впереди завыли десятки ограинских глоток. Ограины очень социализированные твари.