– Я готов тебя убить и затрахать до потери сознания, – цедит он и снова целует.

Жадно, больно, с таким напором, от которого все тело содрогается в сладких конвульсиях. Поцелуи сползают на скулу, шею, грудь. Достигают соска. Горячий язык теребит его, а губы накрывают, чтобы втягивать с такой силой, от которой в пах простреливает удовольствием. Он мнет мою грудь руками, оттягивает соски, сжимает до легкой боли и отпускает, уже спускаясь ртом на живот. Он подрагивает от ласкового скольжения языка.

А потом я задыхаюсь и вскрикиваю, когда горячий язык касается средоточия удовольствия.

Юдин всасывает мой клитор, легонько теребит его языком, а потом ныряет им туда, где я уже истекаю соками удовольствия. Он жадно пожирает меня, как будто пытается за короткое время насытиться мной. Ноги трясутся от ярких, острых ощущений. Спина выгибается дугой, я замираю. Изо рта вырывается сдавленный крик, и я взлетаю на вершину. Или падаю с обрыва, я еще не определилась. Но эти ощущения – они невероятные. Просто взрывные настолько, что я, не сдержавшись, кричу.

А уже в следующее мгновение Святослав заполняет меня собой до упора.

Его огромный член распирает мои стеночки, принося невероятное удовольствие на грани с болью. Он растягивает, причиняя дискомфорт. И в то же время дарит такое наслаждение, что у меня закатываются глаза.

Положив руку мне на шею, Юдин слегка сжимает ее, и наши взгляды встречаются. Я практически не вижу светлой радужки, потому что черная точка зрачка расползлась и стала просто огромной. Я утопаю в этой воронке.

– Кричи громче, – цедит Святослав. – Хочу, чтобы весь мир знал, кто тебя трахает.

Я кричу. Не потому что послушная, а потому что резкие движения бедер Святослава буквально вколачивают в меня удовольствие.

Оно заполняет меня до краев. Я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается Юдин. Наши тела сплетаются в один комок удовольствия.

Святослав переворачивается на спину и тянет меня на себя. Насаживает на свой ствол жестче и глубже, отчего я вскрикиваю и пытаюсь соскочить, но он крепко удерживает мои бедра на месте, вжав пальцы в нежную кожу. Там наверняка останутся синяки. Ну и пусть. Я хочу носить на себе отметины этого мужчины.

Господи, я, наверное, слишком глупая и наивная.

Но да, хочу, чтобы он оставил отпечатки. Так я могу помечтать, что Юдин заклеймил меня как свою женщину. Вероятно, это какой-то дурацкий первобытный инстинкт. Но мне плевать. Главное только то, что происходит здесь и сейчас.

– Быстрее, – рычит он. – Двигай бедрами, Тоня.

Я ускоряюсь. Попка горит от его шлепков и сжатия. В голове туман. И я чувствую, как новая волна удовольствия стремительно поднимается по моему телу, обдавая его жаром. Она сковывает пылающий позвоночник.