Притом со временем наступает пресыщенность, и увлечь человеческую сторону твоей натуры женщинам становится все тяжелее. Остаются лишь инстинкты зверя, которые ты удовлетворяешь, не больше.
— Мама стала для тебя именно такой, особенной женщиной? — тихо спросил Михаил.
Император устало улыбнулся.
— Да.
— Расскажешь об этом?
Раньше Миша никогда не решался просить о таком. Да и отец избегал разговоров о матери — слишком тяжелая для него тема. Узнал Михаил об истории любви своих родителей от других людей, а также прочитав доступную в Сети информацию. Но ему всегда безумно хотелось узнать подробности.
Император отставил на столик бокал с вином и задумчиво сжал в руке медальон, который носил всегда, сколько Михаил его помнил. Он не знал, почему украшение так дорого отцу, но смутно чувствовал, что это тоже одна из тем, которые затрагивать не стоит.
— Это ее подарок на первую годовщину свадьбы, — глухо сказал Алексей Волохов и нажал на скрытую пружинку, открывая крышечку. Потом снял медальон и протянул сыну.
Дрожащими руками мальчик взял вещицу и посмотрел на открывшуюся взору миниатюру матери. На него смотрела совсем еще юная и очень красивая девушка: русоволосая и синеглазая, с нежной и милой улыбкой. На большом портрете, который висел в кабинете отца, мать была уже взрослее и строже. Настоящая императрица. Тут же он видел ее такой, какой она была в первые совместные годы жизни родителей. У Михаила сжалось сердце, а глаза защипало от подступивших слез. Он с трудом пытался подавить их, не желая показывать перед отцом неподобающую мужчине слабость.
— Она очень красивая, — сдавленно проговорил, отдавая Алексею медальон.
Тот только кивнул и сам некоторое время смотрел на изображение покойной жены. Михаил никогда не видел у отца такого выражения. Тот будто бы впервые полностью снял маску, которую носил постоянно. Полный светлой нежности и грусти взгляд, безмерная тоска по утраченному — столько всего читалось сейчас на его лице, что Михаил боялся даже дышать. А еще понял для себя, что, наверное, не хотел бы никого так любить, как отец. Слишком больно это. Уж лучше одноразовые и ни к чему не обязывающие связи, о которых тот говорил. Так зависеть от другого человека — Михаил не хотел для себя подобного.
А потом отец заговорил. Как-то отстраненно и медленно, словно мысленно находился не здесь. Рассказывал о том, как впервые увидел Анастасию Марицкую на одном из приемов. И как после этого его жизнь навсегда разделилась на до и после. Честно говоря, слушая отца, Михаил недоумевал. Настолько не походили те эмоции, о которых говорил император, на его привычную манеру поведения. Неужели он способен на такие сильные чувства?"
"— Это походило на удар током, — невесело проговорил Алексей.
