Значит, если я правильно помнила лекцию Кладиры, незнакомцы принадлежали к не особо богатым и совсем не влиятельным низам аристократии. Какие-нибудь безземельные бароны, наверное.
— Баронесса Гарийская, — так же мягко, как и в первый раз, улыбнулась Кладира, мгновенно беря управление разговором на себя, — мы благодарим вас за ваше сочувствие нашему семейному горю. Вы представите нам своего спутника?
Баронесса чуть поморщилась и сразу же расплылась в угодливой улыбке:
— Мой старший сын Гордон, ронары. Умный мальчик, старательный, добрый.
«Как скотину расхваливает», — подумала я, без стеснения разглядывая «мальчика».
Глава 16
Высокий, худой, с желтоватым лицом и тщательно прилизанными волосами, Гордон смотрел на мир обреченно, словно уже произнес слова брачной клятвы и отсчитывал про себя оставшиеся часы. Он, похоже, привык повиноваться матери и теперь не делал ни малейшей попытки изменить ситуацию. Жениться, так жениться. Какая разница. «Что воля, что неволя — все равно»[1], - вспомнила я слова из старого детского фильма. Что ж там, в семье, за ситуация такая плачевная, если баронесса не боится своего ребенка на верную гибель отправлять?
— Рады знакомству, ронар, — пока я размышляла, Кладира продолжала общаться с семейством Гарийских, — надеемся увидеть вас у себя завтра вечером.
Судя по всему, на этой фразе общение заканчивалось, потому что баронесса, тщетно скрывая недовольство, вместе со своим сыном отправилась куда-то вглубь зала.
— Завтра? — негромко уточнил Шарон. — Не рано ли?
— Первый визит еще ничего не значит, — ответила чуть задумчиво Кладира. — Селенира, ты не передумала насчет танцев?
— Нет, — качнула я головой. О танцах мы договорились еще вчера: не зная элементарных движений, я должна была твердить всем, что из-за траура отказываюсь выходить на танцпол, — не сегодня точно.
Мажордом объявил появление в зале императора с детьми, и мы прервали общение. Стояла наша троица не осбо близко к трону, потому и видно было далеко не все.
Среднего роста, чуть полноватый, император Шоварис оказался мужчиной симпатичным и харизматичным. Правильные тонкие черты лица, модная прическа, придерживаемая золотой тиарой, идеально сидящий наряд, умение держать себя на публике — все это, несомненно, привлекало к нему внимание.
Сын, наследник престола, Родий, на пару голов был выше императора, видимо, пошел в мать, дочь же, Латия, напротив, унаследовала гены отца и выглядела миниатюрной и хрупкой, хотя, по слухам, обладала жестким и решительным характером. Все трое, обряженные в одежду красных оттенков, уселись в кресла на возвышении и приготовились встречать послов, принесших Латии дары от своих государств.
Следующие два-три часа я наблюдала все разнообразие местных рас.
