Неразговорчивый, малообщительный Цокар, чересчур активный Пушок, попона под задом… К концу третьего дня я устала настолько, что считала минуты до появления во дворце троллей, мечтая, как о роскоши, о горячей ванне, мягкой постели и сытном ужине.

Глава 46

На солнце, на ветер, на вольный простор

Любовь уносите свою!

Чтоб только не видел ваш радостный взор

Во всяком прохожем судью.

Бегите на волю, в долины, в поля,

На травке танцуйте легко

И пейте, как резвые дети шаля,

Из кружек больших молоко.

Марина Цветаева. «На солнце, на ветер, на вольный простор»

Дворец появился на горизонте в лучах предзакатного солнца и выглядел квадратным величественным строением.

Тролли считались кочевым народом. Часть их занималась выпасом рассаров, часть — охотой, часть — земледелием, что в условиях степи было занятием сложным и требовало раз в несколько лет перебираться с места на место. Всех вместе троллей, расу немногочисленную, редко когда можно было застать на одном и том же пространстве. Но для удобства послов других рас построили серое сооружение, гордо именовавшееся дворцом. Крепкие стены, узкие окна, шпили на крыше, башенки по четырем сторонам здания. Почему дворец, когда это сооружение больше было похоже на замок, я не знала, но именно в нем проживали правители и двор — самые ленивые из троллей."

"Двое слуг, крупных представителей своей расы, при нашем появлении выскочили из дворца и бросились к нам с Цокаром. С помощью мужских рук, буквально тащивших меня по ступеням дворца, я с трудом добралась до выделенной мне комнаты, с тихим стоном рухнула кулем на кровать. Боги всех миров, я все же доехала… Самой не верилось, что вокруг — цивилизация, а не ставшая привычной серая бесконечная степь.

Ноги и руки гудели, тело налилось. Я не хотела шевелиться лишний раз — не было никаких сил.

Приставленные ко мне гостеприимным Цокаром служанки принесли большой железный чан, наполнили его горячей водой, добавили неизвестных мне масел, и уже через полчаса я нежилась в самодельной ванне.

Позволив мне вдоволь насладиться долгожданными водными процедурами, мое еле живое тело немилосердно вытащили практически со дна, куда оно опустилось в бессилии, поставили на ноги и начали мыть и скрести мочалками. Я тихо постанывала под сочувственные оханья служанок, чувствуя, как со старой кожей с меня слезают волнение и усталость.

Бодрее, чем была, я вылезла из чана и, одетая в теплый длинный халат до пят, буквально накинулась на нормальную еду.

Густой мясной суп, рагу с местными корнеплодами, напоминавшими по вкусу земную картошку, сыр, колбаски, хлеб, морс — всё было сметено минут за двадцать.

— Хорошо, — пробормотала я, насытившись.

Пушок, уже накормленный сердобольными слугами и дремавший на одеяле на кровати, согласно муркнул.