Она замечает мои босые ноги и лишь недовольно качает головой, а я усаживаюсь за стол, полный самой разнообразной выпечки для «любимых девочек».

— Опять балуешь, Марьяна? – приходит мой черед качать головой.

Она молчит. И выглядит сегодня грустной.

— Что-то случилось? – тревога колет затылок.

Марьяна вздыхает. Суетливо вытирает край стола, на который ставит большую чашку чая. Весь мой завтрак. Иногда – блинчики с джемом. Пожалуй, эта вольность, моя босая привычка да штамп в паспорте — все, что осталось прежним. Все остальное давно изменилось. Да и я давно другая. Так уж сложилось.

— Марьяна! – с раздражением прикрикиваю, требуя ответа.

— Дочка у меня в больнице, – говорит так, будто в чем постыдном признается. И фартук теребит. Не знает, как просить об отпуске.

— Ну так поезжай, – прерываю ее заминку и отхлебываю чай, смотрю в окно. Там буйно цветет сирень, и яблони шелестят тонкими веточками. На душе становится так муторно, что впору волком выть.

— А как же вы тут…

Начинает Марьяна, но перебиваю ее.

— Да не помрем уж, не переживай, – улыбаюсь. — Девчонки сегодня укатят на две недели с Корфами. А я не маленькая, с голоду не помру.

— Снова будешь есть, что попало, – с укором говорит Марьяна. — Совсем себя измучила.

Я морщусь, но отделаться от Марьяниных нравоучений невозможно. И я не пытаюсь, но слушаю вполуха. Новых открытий она не сделает: я и без того все знаю о своей жизни. Мать-одиночка. Стерва. Снежная леди с циничным отношением к жизни. Меня все устраивает.

— Алиса, ты совсем меня не слушаешь, – вздыхает, а я лишь пожимаю плечами и допиваю свой чай.

— Марьяна, поезжай к дочери…

Но договорить не успеваю – на кухню влетают два маленьких смерча и тут же виснут на мне с обеих сторон, наперебой смеясь и желая доброго утра. И я заражаюсь их весельем, весело охая от тяжести мои любимых дочурок. Как же они выросли! Взрослые уже совсем.

— Ну что, красавицы, на сегодня морской бой окончен?

Они синхронно кивают.

— И кто победил?

— Дружба, – отвечают хором, ударив в ладоши.

— Вещи собрали? – спрашиваю, когда девочки рассаживаются за столом. Черные волосы заплетены в одинаковые косы. Смотрю с подозрением, как они единодушно кивают, молча уплетая завтрак. Слишком тихо. Слишком неправильно. Даже оделись сегодня совершенно одинаково: бирюзовые рубашка и джинсы. И это притом, что они с двух лет не выбирают одинаковых вещей и устраивают скандал, если надеть хоть что-то одного цвета или фасона одновременно на обеих. И никогда не молчат за столом – трещат без умолка, вечно споря у кого что вкуснее. Не говоря уже о том, что крайне редко уплетают кашу с таким аппетитом.

Нехорошее предчувствие холодит спину: не люблю сюрпризы и тайны. А эти две чернявки явно что-то затевают.