Где-то за стенкой гремит посуда. А на тахте оживает мой телефон. Гляжу на дисплей: Крис.

— Алиса, мать твою, — ругается Крис вместо приветствия. — Ты где? Почему Димыч до тебя дозвониться не может?

— Все хорошо, Крис. Я его нашла, — и перехватываю задумчивый взгляд Марка, замершего в пороге с двумя чашками.

В ответ Крис лишь хмыкает, что красноречивее любых слов и ругательств, и отключается. Марк садится рядом, протягивает мне одну чашку. В ней пахнущий земляникой чай. Отпиваю глоток и жмурюсь от удовольствия. Так и пьем, молча некоторое время.

— Как он? — спрашивает Марк, кивнув на телефон.

О брате спрашивает.

— Безнадежно женат и чертовски счастлив.

— Даже так? — он в изумлении выгибает бровь. Не верит?

— О да, — протягиваю весело, хотя у самой внутри все дрожит. — Катька все-таки приручила своего зверя. Или он ее. Фиг поймешь. И Машка у них уже взрослая совсем. Невеста. Только, боюсь, с таким папой, ей жениха еще долго…

И осекаюсь от тихого смеха Марка. Он заражается моим напускным весельем. Хотя сам наверняка в полном раздрае.

— А у нас есть дети? — вмиг серьезнеет он.

— Да, — отвечаю, дуя на чай.

— Рита и Настя. Им семь лет. И они невероятно на тебя похожи. Знаешь, у нас традиция есть. Я каждый вечер рассказываю им истории об их папе. Где бы я ни была, я звоню и рассказываю о тебе. Они помнят тебя, Марк.

— А я их – нет. У меня была лишь одна дочь. И она погибла, — он замолкает и долго не говорит ничего, смотря на огонь. А я не свожу глаз с любимого мужчины, которого неотвратимо теряю снова. И боль полынной горечью обжигает горло. И слезы душат. — Я потерял двенадцать лет жизни. Я не понимаю, кто я. Где моя настоящая жизнь? Я тебя не помню своей, — и голос его срывается.

— Поэтому когда гроза уйдет, я провожу тебя в поселок. И Димыч отвезет тебя обратно.

— Я никуда не поеду без тебя, — возражаю упрямо. — Я столько лет тебя искала. И для чего? Чтобы вот так просто сдаться сейчас, когда я…

— Ты уедешь обратно, — перебивает Марк. — Мне нужно время, понимаешь? Время, Алиса.

— Сколько? — почти шепотом.

— Я не знаю, — качает он головой. — Я не знаю.

И уходит, оставив меня наедине с ожившей болью, грызущей изнутри.

Гроза стихает к вечеру и Марк, как и обещал, отводит меня в поселок.

Хозяева предлагают заночевать у них, но я не хочу. Нет сил оставаться здесь и мучить себя и его. Не смотря на Марка, я сажусь в машину. И только, когда мы оставляем позади темное озеро, я даю волю слезам.

Крис.

Открутить башку этому идиоту – меньшее, что хотелось мне сделать после возвращения Алисы. Внешне она и не изменилась, даже еще красивее стала, только работала теперь по двадцать пять часов в сутки. Но вот внутри у нее надломилось что-то. Каждый день вижу в ее глазах ледяную пустоту.