— Следственный комитет хочет эксгумировать тело, — с места в карьер сказала я. — Вы можете узнать, зачем?

— Эксгумировать? — насторожился тот. — Для этого нужны серьезные основания… улики. Я этим займусь.

Во мне еще теплилась надежда. Я не хотела говорить о ней вслух, так мечты теряют волшебство и способность исполняться. У них есть улики, и я хочу узнать какие.

— Наследство, госпожа Кац. Прошло полгода…

— Потом.

— …и я могу оформить документы сам, — профессиональным тоном продолжил Алексей Юрьевич. — Также я должен передать вам пакет от господина Каца.

— Пакет? — поразилась я.

— Совершенно верно. Согласно его завещанию. Бумаги, документы. Описи нет, точно сказать что там, я не могу.

— Хорошо, — собраться с мыслями было тяжело. — Сделайте запрос следователю, я хочу увидеть материалы дела.

— Вас ждать или прислать все с курьером?

Я мельком взглянула на себя в зеркало. За полгода черты лица заострились, я как будто стала старше. Взгляд пристальный и недоверчивый. Он не подходил к цветочному платью с оборками и к длинным волосам.

— Я приеду в Ростов, — решила я.

Билеты я купила на утро. Предупредила маму, что малыш побудет с ней, пока не улажу дела, расцеловала сына, и собрала вещи.

Пара смен одежды и мой дневник, который я писала в память о муже. Он давно разросся в жуткую повесть моего горя.

Дорога — это всегда надежда на лучшее. Ростовский вокзал встретил меня холодом. Я вышла из здания и окунулась в жару.

Я ненавижу Ростов. Каждой частицей души ненавижу этот город за то, что он видел мои слезы, впитал в себя мою боль. Обрел этим власть надо мной. Людей, которые видели меня беспомощной, больше нет в живых, остался только город.

Проспекты, фонари, здания… Деловой центр.

Набережная.

Эти места много значили для меня. Там звучат фантомные голоса прошлого. Голос моего мужа, отца моего ребенка. Того, кто перевернул мою жизнь и ушел. И я хотела верить, что он это сделал, потому что любил нас. Хочу верить, что он пожертвовал собой ради нашего будущего, в котором не осталось ничего, кроме пустоты, пропитанной слезами разлуки.

Разговор со следователем разбередил раны. Где ты, Эмиль? Если ты думал, что я готова тебя отпустить — это не так. Я еще не готова. Между нами навсегда тоненькая нить, даже если ты не здесь — я тебя чувствую.

"

"Я не просила меня встретить и направилась к стоянке такси. Раньше меня всюду сопровождала охрана, но после смерти Эмиля отказалась от нее. Я побрела вдоль бежевых зданий, пытаясь вспомнить, куда идти и оглянулась, чтобы сориентироваться по другим пассажирам. Заметила парня в футболке и бежевом пиджаке поверх, он был в соседнем со мной купе и уже тогда насторожил. Мужчины, путешествующие в одиночку, почти без багажа, не считая легкого кейса, вызывают подозрения.