И сейчас, только глянув на разговорчивого и наглого наследника, добавил, словно приговор вынося:
— Надо мне было сразу тебя брать за узду и в стойло, но твоя мать… — он поморщился, — женщины… Они умеют быть настойчивыми… И, к слову, тебе это еще предстоит узнать, и придворные шлюхи для этого — крайне неудачный вариант… Так что…
Ежи замер, жадно вслушиваясь в слова отца и понимая, что сейчас решается его судьба.
— И потому ты отправишься служить, сын мой!
Ежи показалось, что он ослышался. Как это “служить”? Куда? Зачем?
— На северную границу, я думаю, — продолжил, между тем, батюшка, вообще на заботясь о том, что его наследника сейчас удар хватит, — инкогнито… Нечего полковых генералов радовать… С тобой поедут несколько человек из особо проверенных… Титор останется здесь, слишком уж он тебя опекает…
— Но… — попытался вмешаться и хоть как-то поправить свою судьбу Ежи, но батюшка, захваченный чудесной идеей, не захотел его услышать.
— Будет несколько человек, которые будут знать, кто ты… Но не надейся, что они тебе тапки примутся таскать… Для них ты — не неприкосновенная особа, а щенок, которого надо учить жизни. И, поверь, они с этим справятся… По крайней мере, двое из них, точно. Отлично. Прекрасная идея. Готовься, Ежи, завтра ты выезжаешь.
— Но…
— Знаю, что тебе хочется меня поблагодарить, мальчик мой, но пока не стоит, думаю, что по возвращении это будет более уместно… Года через три-четыре в самый раз…
— Но…
— И я тебя тоже люблю, сын мой. Уверен, ты не посрамишь своего имени!
3
3
Генерал Саввон, заслуженный кавалер орденов Лазоревого неба первой, второй и третьей степеней, которые даются только за проявление личной отваги на поле боя, а также не столь значимых, но тоже почетных орденов “За заслуги перед империей” и “Бирюзовая стена”, был сильно не в настроении. И по этому поводу штаб армии выглядел серьезно опустевшим. Все подчиненные генерала были в курсе, что, когда начальство не в духе, то на глаза ему попадаться не стоит. Во избежание, так сказать… Потому все более-менее свободные офицеры с самого утра вспомнили, что давно не были на плацу, в казармах и других крайне важных для несения службы местах и убыли туда на внушительной скорости.
В здании остались пара писарей, спрятавшихся так далеко, что их даже с собаками найти было затруднительно, да ассисент генерала, привычный ко всему лейтенант Зорн. Он отличался редкой толстокожестью и умением вовремя грамотно лизнуть зад начальства, а потому мог позволить себе некоторые вольности на месте несения службы.
В данный момент лейтенант был сильно занят подслушиванием происходящего в кабинете генерала.
