Лекарь Империи 6

Его плечи опустились, он тяжело выдохнул и сбросил с себя невидимую маску из власти и сарказма, оставшись просто уставшим, немолодым мужчиной.

— Илья, — начал он уже совсем другим тоном, тихим и неожиданно человеческим. — У меня к тебе разговор не как начальника к подчиненному, а как коллеги к коллеге.

Он либо поднимает меня до своего уровня, либо опускается до моего. И я не был уверен, что мне это нравится.

— Знаешь, у меня в последнее время такое ощущение, что я начинаю терять контроль над ординаторами, — продолжил он, медленно потирая виски, пытаясь унять головную боль.

— Эти наши хомяки вдруг стали такими уверенными, самостоятельными. С одной стороны, я рад — они подтянули знания, набрались опыта на практике. Но с другой…

Вот она. Истинная причина этого разговора.

Его беспокоит не мой сегодняшний риск, а моя тень, которая незаметно для меня самого накрыла все отделение.

«Хомяки» перестали видеть в нем единственного гуру, альфу, чье слово — закон. Они увидели альтернативу.

Поняли, что можно действовать не по протоколу, не по уставу, и добиваться результата. Я, сам того не желая, запустил в его отлаженной системе вирус вольнодумства.

И теперь он не знает, что с этим делать — лечить или ампутировать.

Он помолчал, подбирая слова. Ему явно было тяжело это говорить.

— С другой стороны, нужно соблюдать субординацию. Я все-таки выше тебя по рангу и опыту — пятнадцать лет в хирургии, сотни сложнейших операций. А иногда… — он запнулся, но все же заставил себя продолжить, — иногда мне самому кажется, что все наоборот. Что это ты — начальник, а я — ординатор. А уж окружающим и подавно так кажется.

Признание, которого я не ждал. И которое все меняло.

Он не злился на меня. Он… был растерян. Вся его картина мира, построенная на рангах, выслуге лет и незыблемом авторитете Мастера-целителя, пошла трещинами.

Он смотрел на меня и не понимал, в какую ячейку своей системы меня вписать. Я для него был аномалией. «Багом» в программе, который почему-то работает эффективнее самой программы.

И это пугало его гораздо больше, чем любые нарушения устава Гильдии или гнев Журавлева.

В этот момент я не почувствовал триумфа. Только внезапную, тяжелую ответственность. Он ведь, по сути, спрашивал: «Что нам теперь со всем этим делать?».

И я понял, что от моего следующего ответа зависит все. Станем ли мы непримиримыми врагами, борющимися за власть в этом маленьком мирке, или сможем стать настоящими партнерами.

— Игорь Степанович, — я наклонился вперед, стараясь выглядеть максимально искренним и глядя ему прямо в глаза. — Я ни в коем случае не покушаюсь на ваш авторитет. Вы — мой начальник, наставник, учитель.

Слова как лекарство. Главное правильная дозировка.

«Начальник» — для его статуса. «Наставник» — для его эго.