Вы это сделаете гораздо быстрее и эффективнее, чем мы со своими официальными запросами. Поверьте, это в наших общих интересах. Вам нужен живой, говорящий свидетель? Мне тоже.

Громов молчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Понял, — наконец выдавил он. — Займусь. Но потом вы мне расскажете, как у вас получилось разогнать целую банду без единого выстрела.

— Обязательно, — пообещал я. — Но сначала — анамнез. Жду звонка.

Отлично.

Я убрал телефон.

Теперь у меня два независимых потока информации. Фырк — внутреннее сканирование на клеточном уровне.

Громов — сбор внешних симптомов и анамнеза. Где-то на пересечении этих двух потоков и кроется правильный диагноз. Нужно просто ждать, анализировать и сопоставлять факты.

Следующие несколько часов я погрузился в больничную рутину, которая на самом деле была лишь прикрытием для напряженной работы мозга.

Я сделал обход своих пациентов, скорректировал назначения, провел небольшой мастер-класс для «хомяков» на примере банального аппендицита, показав им пару изящных швов.

Внешне я был спокоен, собран и даже немного отстранен. Но внутри, в черепной коробке, продолжался непрерывный мозговой штурм.

Так, что может одновременно бить по почкам и вызывать такую извращенную, бурную реакцию на простейший аллерген?

Я перебирал варианты, заполняя историю болезни.

Наследственные нефропатии?

Синдром Альпорта?

Маловероятно, проявилось бы гораздо раньше и не так остро. Системные заболевания соединительной ткани?

Системная красная волчанка? Склеродермия?

Симптоматика не сходится, нет характерных кожных проявлений, нет артрита… по крайней мере, пока нет данных.

А что если это нечто более редкое?

Гранулематоз Вегенера? Узелковый периартериит?"

"Мысли кружились, как хищники, выискивая жертву — единственно верный диагноз. Я чувствовал, что хожу где-то рядом, но общая картина никак не складывалась.

Это произошло после полудня, когда я пил чай в ординаторской. Возвращение Фырка было внезапным и резким, как удар тока. Его мысленный голос ворвался в мое сознание, полный тревоги и чего-то похожего на профессиональный шок.

— Двуногий! Срочно! Это война! Настоящая, полномасштабная война!

Я едва не поперхнулся чаем, но внешне сохранил полную невозмутимость, лишь на секунду прикрыв глаза.

— Спокойно, пушистый. Без паники. Отставить эмоции. Докладывай по факту. Что ты нашел?

— Двуногий, я такого еще не видел! — мысленно кричал Фырк, и его слова сопровождались яркими, почти анатомически точными образами, которые вспыхивали у меня перед глазами.