— Вернула обратно курьеру или сразу же выбросила в мусорку? — выдвинула я свои версии."
"— А вот и нет, она передарила цветы Ромашкиной. Я видел в окно, что Анисимова зашла к ней с цветами, а вышла без них. Если бы я мог предположить, что она так поступит, то убрал бы синие маргаритки. Дай Бог крепкого здоровья и долгих лет жизни Александре Владимировне!
Пообщавшись немного с дедом, я снова надела наушники и переключила тюнер на прием сигнала от «жучка», оставленного Лукошкиным на втором этаже.
— Как я от всего этого устала! — сокрушалась Анисимова, разговаривая сама с собой. — Что же это происходит? Неужели я на самом деле теряю память? Иван какой-то выискался… А ландшафтный дизайн? Я только подумывала об альпийской горке… Или я все-таки дала объявление? Да, определенно надо сходить к врачу, и чем скорее, тем лучше… Так, в эту клинику нельзя, там Косолапова работает, вдруг она узнает, к какому врачу я ходила… Сюда тоже не стоит идти, это ведь совсем рядом с моим старым домом, там знакомых может быть полно, увидят, пристанут с вопросами. А что если сюда позвонить? Алло! Девушка я хотела бы записаться на прием к… психотерапевту. У вас только психиатры? А завтра во второй половине дня есть свободное время? Только в субботу? Хорошо. Да, устроит. Моя фамилия? Краснова. Да, я поняла, доктор Филимонов, десять ноль-ноль. До свидания!
Примерно через полчаса после этого Валерия Николаевна спустилась на первый этаж.
— Вам стало лучше? — поинтересовалась домработница.
— Нет, похоже, давление низкое. Принеси мне коньяк, — попросила ее хозяйка. — В баре есть открытая бутылка.
— Хорошо, — кротко ответила Лена.
За ужином Анисимова практически не общалась с домработницей, а вот потом, поднявшись в свою спальню, она опять стала разговаривать сама с собой. Это ли не первый признак умопомешательства?
— За что же мне это? За что? Неужели все дело в стариках? Они ведь и без того уже одной ногой в могиле были… Государство еще благодарить меня должно за то, что я пораньше сняла их с довольствия.
Ход мыслей Анисимовой все-таки был правильным — она вспомнила о пенсионерах, которых безжалостно отправила на тот свет. Правильно говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Только никакого раскаяния в словах Валерии не было и в помине. Она нашла оправдание своим бесчеловечным поступкам — испытание действия кардипола и пожар позволили, как ей казалось, сэкономить средства Пенсионного фонда. Про пятидесятитрехлетнюю Звонкову она даже и не вспомнила. Циничности Анисимовой можно было только удивляться.
— Я ведь все это делаю ради Ксюши, чтобы она жила в достатке, ни в чем не нуждалась…
А вот и еще одно оправдание — слепая любовь к дочери, желание угодить ей любой ценой. Только Ксения и знать-то ее не хочет.
