– Зря вы меня отмазали, Яна Сергеевна, – говорит зло и глазами светлыми стреляет, – я не раскаиваюсь, я тому уроду нос сломал, чтобы на девушку мою рот не раззявливал… думал, защищаю… только лошара я… там все по согласию… прикиньте.
Улыбается вдруг зло и глазищами своими сверкает.
– Деваха оказалась предприимчивой. Между бедным студентом и мажором второго выбрала. Жиза, да, Яна Владимировна…
Ко мне обращается. Ответа ждет, а я лишь губы сжимаю плотнее. Вопрос, смотрю, у мальчишки риторический.
Боль его чувствую. Знакомо все очень.
– Короче, я сказать хотел, не лезьте больше.
– Понимаю, – отвечаю спокойно, а сама на парня этого смотрю и почему-то сердце сжимается, чем-то взгляд этот Мишу напоминает, тяжелый такой, уверенный, а еще я знаю, как это больно, когда тебя предают. Сама забыть до сих пор не могу измену… поэтому я даю парню совет, который сама себе дала, когда в себя пришла после предательства Воронова.
– Воля ваша, Симонов, только позвольте мне кое-что сказать.
– Та валяйте, Яна Владимировна, добрая вы наша душа, – ухмыляется нагловато.
– Симонов. Вы и только вы создатель своей жизни. Решение, которое примите сегодня, сформирует ваше будущее завтра. Вам решать, какой путь выбрать. Можно опять загреметь туда же, быть отчисленным из университета, ну и дальше, что вас ждет, я рассказывать не буду, вы человек взрослый, сами должны осознавать.
Смотрит хмуро, но не уходит. Молчит. Нос морщит. Вдруг спрашивает:
– А второй. Второй вариант?
Улыбаюсь сдержанно.
– А вот второй вариант поинтереснее. Нужно выдерживать удары судьбы и людей с достоинством. Потому что тот, кто предал – не достоин вас. Нужно иметь цель и идти к ней. Учитесь, Симонов. Получайте диплом. Делайте карьеру. Добивайтесь высот и такие папенькины сынки будут на побегушках у вас. Однажды. Возможно. Если все у вас получится.
Верила ли я в то, что говорила?
Да. Правда, я немного слукавила. Я солгала лишь в том, что достойного человека повстречать ой как сложно, но… он у меня есть. Самый близкий и дорогой сердцу. Самый родной. Тот, кто девять месяцев был частью меня. Мой ребенок.
Тогда Федя не ответил мне.









