"
"Только потом появляется в комнате.
Я наблюдаю за его шатким передвижением через крохотную щелку, оставленную в ворохе одеяла.
Тихон направляется прямиком к кровати и наклоняется над сумкой, достает из нее что-то, расправляет.
Заметив, что на бедрах мужчины красуется полотенце, я не выдерживаю вскочив.
— Ты что творишь? Это мое полотенце для головы и тела, а не для твоей задницы!
Тихон медленно поворачивает голову в мою сторону.
— Тшшш, малыха, не бубни. Башка с непривычки раскалывается. Давно я так не серфил. Все будет хорошо…
Тихон дарит мне улыбку негодяя, уверенного в себе, разворачивается спиной и отбрасывает полотенце в сторону, демонстрируя свой прекрасный зад. Крепкие ягодицы, длинные ноги, покрытые волосками, мелькают перед моим изумленным взглядом несколько секунда, а потом половинки мужской попы скрываются под трусами.
Мужик рухнул на кровать, она нещадно заскрипела под его телом. Засранец даже не убрал влажное полотенце с кровати и засопел, отрубившись почти мгновенно.
Сначала сопел, потом начал похрапывать во сне и в итоге выдал громкую, уверенную трель храпа.
Не выдержав этих звуков, больше напоминающих залп артиллерийского огня, действую яростно.
Раскрываю холодильник и ищу взглядом необходимое.
Выбив из формы для льда кубики в ковш с небольшим количеством воды, подхожу к наглецу.
Немного наклоняю ковшик так, чтобы из него чуть-чуть полилось.
Тихон храпит, лежа на спине, разумеется, без одеяла, и в одних трусах, которые тоже сложно назвать приличными. Приличные мужчины носят боксеры, а не плавки, которые туго обтягивают мужской орган и немаленький мешочек с яйцами.
— Хм… Уу… Кхм… — вяло отмахивается от капель воды.
Потом я резко переворачиваю ковш, рассыпав лед по торсу мужчины. Разумеется, на пах тоже приходится! О, как щедро!
Быстро отскакиваю в сторону.
В плане был побег, но я путаюсь в одеяле, сброшенном на пол, и приземляюсь коленями, сбив их.
Тихон орет благим матом, шипит, машет руками.
— Твою мать! На хрен… Что это такое?!
Потом затихает и вдруг дергается вперед, шлепнув меня ладонью по заднице, пока я пытаюсь встать.
Сочный, звонкий шлепок придает мне ускорения, я с ногами забираюсь на диван, смотря на ненавистного соседа.
— Ты что руки свои распускаешь? — перехватываю эмалированный ковшик покрепче.
Чудом, что я его не выронила!
Лишь чудом.
Взгляд Тихона полыхает.
— Потому что ты… устроила мне ледниковое побоище!
— Ледовое побоище, умник.
— Я в курсе! Но ты… маленькая… вредная… капризная… девчонка!
Кажется, он хотел сказать другое слово.
— Ты устроила мне ледник. Какого хрена?!
— Ты храпишь. Ты ужасно храпишь и спишь полуголым. Прикройся! И не храпи! Какого черта ты приперся?! Я же попросила, у меня отсыпной. Я сутки работала, а ты… Ты бы спал там, откуда пришел.
