Говорила, что это всё переходный возраст, плюс травма по поводу рождения младших детей и ощущение ненужности. Короче, какие-то психологические заморочки. Главное, задвигала со знанием дела Марина, оно потом пройдет само. Ну а пока надо быть с ней мудрыми и терпеливыми.
По мне, всё это ерунда полная, но она у нас психолог, ей виднее.
Марина снова прикрыла рот ладонью, сладко зевнув.
— Не, Марин, так не пойдет. Давай я с Серегой и Димкой погуляю пару часов. А ты поспи.
— Ты же только что приехал, — вяло возразила Марина. — Сам устал, наверное?
— Да брось, я весь полет продрых.
* * *Сначала коляску с Димоном вызвался катить Серега, но быстро притомился. И получаса не прошло. Мы прошвырнулись по округе, потом Серега запросился на какую-нибудь детскую площадку.
До нашей возвращаться было далековато, и мы решили забуриться в первый попавшийся двор. Посреди нескольких высоток, стоящих коробом, практически пустовала одна такая с качелями-горками-песочницами. Только вокруг карусели толпились пацаны лет тринадцати. Они хохотали на весь двор и улюлюкали в таком ажиотаже, что не заметили, как подошли мы.
Я хотел было цыкнуть на них, чтоб потише голосили, а то Димон, который обычно на воздухе спал беспробудно, уже начал опасно ерзать. И тут увидел, что эта школота бешено раскручивает на карусели девочку в красной курточке. Она так быстро мелькала, что даже смотреть на это скоростное мельтешение голова закружилась. Потому я и не сразу сообразил, что это наша Оля. Только присмотревшись, узнал.
— Покарауль-ка, — передал я коляску Сереге.
Тот с готовностью вынул из кармана пистолетик и принял стойку. А я подошёл к пацанам. Прихватил одного, самого голосистого и напористого, за ворот куртки сзади, немного приподнял.
— Это что тут за аттракцион? — тряхнул я его.
Все остальные — а было их, помимо того, которого я поймал, ещё четверо — тут же застыли. Уставились на меня испуганно, что-то промямлили невнятное. Один поспешно остановил карусель, отошел на шаг и встал в струнку как пионер, типа и не при делах.
— Мы просто играем, — вякнул пацан, который извивался у меня в руке. — Отпустите!
Его дружки откровенно трусили.
— И в чем смысл игры?"
"Те не ответили, только еще больше понурились.
— Отпустите! Мы ничего такого не сделали, — жалобно скулил пацан, хотя до этого резво командовал аттракционом.
Тут моя Оля, которая сидела, съежившись в комок и до белых костяшек вцепившись в поручень, подняла лицо, несчастное и бледное, да нет, прямо зеленое. Шатаясь, приподнялась, ступила на землю с карусели и чуть не упала. Я еле успел подхватить её другой рукой.
Она сделала пару неуверенных шагов, и тут же беднягу вырвало. Я подал ей платок.
