Да, все отростки давно превратились в острые эластичные гарпуны и упрямо пытаются пронзить моё тело. А пути назад всё равно нет.

Я видела, как мелькает подсвеченное лезвие, как оно вспарывает тушу монстра. Ощущала, как в лицо летят ошмётки склизкой полупрозрачной крови, от чего к горлу подкатывала тошнота.

Жуки были лучше! И многоножки! И слизни! Да зачем меня вообще понесло к той нише?!

Но это всё лирика. Не важно.

Всё не важно. Главное – уничтожить чудовище и спасти друзей.

Не знаю, сколько это длилось, но руки под конец нещадно дрожали. Когда, разрубив очередной кусок тугой желеобразной массы, я увидела алую сердцевину, захотелось просто рухнуть и замереть.

Но я не упала. Я позволила шпаге прицелиться и нанесла последний, фатальный удар в то, что являлось, вероятно, сердцем.

Ну или мозгом.

А может вообще желудком – ведь поглощённая крыса обнаружилась именно там.

После этого удара, у «актинии» началась агония. Меня повторно отбросило на несколько метров, а я упрямо заставила себя встать.

Парней к этому времени освободило, державшие их щупальца превратились в две некрасивого вида горки, однако потрепало товарищей знатно. Ботаник стоял на четвереньках и громко боролся с приступами рвоты, а Псих просто лежал, привалившись к стене, и заново учился дышать.

Последним, что мы услышали, стал визг на ультразвуке. «Актиния» заверещала до того громко, что из свода выпал камень.

Зато потом – всё. Полная тишина и совершенно неподвижная, частично изрубленная на куски туша. Глядя на это, я не удержалась и прижала шпагу Вейзов к груди.

Отклика не последовало. Никаких лишних ощущений и никаких надписей в воздухе от шпаги. Хотя я и ожидала. Думала, сейчас проявится что-то из серии: «Я предлагала быть сильнее, а не лезть туда, где тебя могут превратить в фарш!»

Ну или такое: «Я говорила быть наглой, а не вот это вот!»

Шпага молчала, и я тоже взяла паузу. А потом прошептала, обращаясь к старинному артефакту:

– Спасибо тебе. Спасибо огромное. Ты нас спасла.

Лезвие полыхнуло какой-то магией и стало совершенно обыкновенным. Просто неширокая полоса стали с кровостоком. Витиеватая гарда, тёплая ручка, где-то под обмоткой которой должен находиться кусок Великого Древа. Увесистый стальной набалдашник, и всё.

– Марго, ты… – хрипло начал Псих. – Ты…

Он не смог договорить, но понять его мысль было несложно:

– Полная дура, которая втравила вас в очередную опасность? – ну да, всё правильно. – Не полезь я к этой нише, не нажми на печать, ничего бы не случилось.

Я сказала, а потом выдохнула и добавила то, в чём не хотела признаваться даже самой себе:

– Простите. Меня словно что-то тянуло. В какой-то момент показалось, что за этой дурацкой печатью скрыто нечто очень и очень важное.