— Не понимаю, о чем вы говорите... Может быть, это плохо, но у меня всегда такие... На заводе, знаете... Розы не везде растут.
Демин остановился рядом с Борисихиным, так, чтобы их туфли оказались рядом. Борисихин, не поняв, в чем дело, поднял голову.
— Вы не на меня смотрите, вы вниз взгляните. Я, например, свои туфли запачкал совсем недавно, в больнице...
— А я на заводе, — повторил Борисихин, и Демин понял, что он врет. Если каждый день слушаешь людей, которые говорят или же откровенно, или же нагло лгут, постепенно такие вещи начинаешь чувствовать очень остро.
— Прекрасно! — весело воскликнул Демин. — Чтобы не оставалось между нами неясностей, чтобы мы и дальше могли верить друг другу, отдадим решение этого вопроса в третьи руки, сделаем соскобы грязи с наших туфель, пригласим экспертов, пусть решают.
— Что же они могут решить? — криво усмехнулся Борисихин. — Грязь, она и есть грязь. А если мы оба попали в строительный раствор?
— О! — рассмеялся Демин. — Нет в мире двух одинаковых строительных растворов, как нет одинаковых отпечатков пальцев. Так что, пригласим экспертов?
— Как хотите! — Борисихин отвернулся. — Ваша задача — ловить, ловите.
— Видите, Борисихин, как вы бережете свое самолюбие... Чуть сомнение, и вы уже готовы напомнить мне об обязанностях, о которых, кстати, имеете, весьма смутное представление. Моя задача в другом — найти убийцу."
"— Убийцу? — Борисихин диковато глянул на Демина, и тот не мог не заметить, как бледность залила его лицо, кровь словно схлынула куда-то, и обескровленное лицо потеряло не только цвет, но и выражение. Ничего на нем не осталось — ни удивления, ни страха, ни раскаяния.
— Вам плохо? — спросил Демин.
— Нет, ничего... Я сейчас... Вы сказали — убийцу? Разве пожар...
— Пожар уничтожил не все. Но об этом после.
Демин вышел в коридор и, увидев Гольцова, попросил привести понятых. И за все время, пока они ставили на отдельные листы газеты туфли Демина и Борисихина, сковыривали с них прилипшие кусочки сероватого раствора, ссыпали их в пакеты, заверяли подписями, Борисихин не проронил ни слова. И только когда пакеты унесли в лабораторию, спросил:
— Вам не кажется все это несерьезным?
— Да, я с вами согласен, — кивнул Демин, — некоторые наши действия выглядят комично. Представляете, прячется человек за мусорные ящики, потеряв всякое уважение к своему возрасту, бежит по грязи, стреляет, в него стреляют... Как в плохом кино, ей-богу! Полностью с вами согласен. А иногда мы вообще доходим до глупости — подбираем окурки, суем их в пакеты, будто это ценность какая... Ужас.
— А если выяснится, что я был в больнице?
— Начнется другой разговор.
— О чем же?
— Все о том же, но в других тонах.
— Кулаком по столу?
— Опять вы хотите меня обидеть, Борисихин.
