Начинало смеркаться. Мужчины стояли у капота и о чем то спорили.

— Николай, ты нашел наладонник?

— Нашел, Анна Сергеевна, но Вы сами посмотрите.

Придерживая спадающие штаны, пошла к кабине. Газель стояла на краю довольно глубокого оврага, упёршись капотом, в какое — то большое дерево. С одного края был виден висевший перекошенный край переднего бампера. Оторвали, мозг как то вяло, без эмоций, отмечал происшедшее. Лобовое стекло только пошло трещинами, но не высыпалось, уже хорошо.

Коммуникатор лежал на торпеде и показывал полный ноль. Нет сети, нет связи.

Запустила в режиме поиска, он бодро отрапортовал, что спутников не видит ни одного. Это как? Мельком глянув в зеркало, так же равнодушно отметила какую — то неправильность в лице. Чего — то не хватало, а не хватало излишков в виде полноватого подбородка и возрастного подвисания кожи на лице. И опять никаких эмоций. Да уж, все страньше и страньше, как говорила героиня одной известной книги.

Мужики, оказывается, решали две проблемы — как отогнать машину от дерева и вообще — где мы? Здраво рассудив, что тут я им точно не помощник, ещё раз осмотрела мамашу с дитем, все было нормально.

Варя уже покормила дочку, теперь только надо было снова ее запеленать и укутать в одеяло. Варя, смущаясь, попросила чего — нибудь поесть и попить, а то она со сборами и не кушала с утра. Тоже показатель нормальных родов, когда женщина хочет есть. В бауле Петра нашелся термос с чаем, холодная отварная курица и хлеб."

"Оставив трапезничать молодую маму, опять пошла к мужчинам. Один вопрос они уже решили — привязали трос к дереву, растущему сзади, решили вытянуть машину лебедкой.

И вот тут Митрич огорошил:

— А ведь дороги то и нету. Да и такого дерева в наших краях не видал.

И мы дружно рванули к тому дереву. Ндаа, я конечно не ботаник, но такого дерева не видела даже по телевизору. Почти черная кора и какая — то лиловая то ли листва, то ли крупная хвоя.

— Знаешь, Митрич, парни и сами вытянут машину, а ты бы сходил, осмотрелся, где мы и как выбираться будем, может, где жилье близко. Холодает, а у нас Варя с ребенком.

Честно говоря, мне и самой уже холодно, да и есть тоже хотелось. Митрич кивнул согласно, сбросил свой рюкзак, с которым не расставался все время (золото с бриллиантами у него там, что ли?), покопался в нем, достал нож, охотничий по виду, пристегнул к поясному ремню и как — то очень быстро исчез с полянки.

Какая — то странность царапнула восприятие в облике Митрича. И только минут пять спустя я поняла, что именно удивило. Митрич (а как его зовут? Хотя, мне это зачем?), двигался как — то легко, вовсе не так, как ходят пожилые люди. Причина собственного несоответствия, наконец, дошла до меня.