Не верь мне

Собственное царство… Я ощутила себя лишней, инородным телом, которого тут в принципе быть не должно. Хотя… Невесело усмехнувшись, я открыла большой двухстворчатый холодильник и осмотрела полки. Меня тут и правда быть не должно. Но раз уж я здесь, нужно хорошо выполнять свою работу и начать с вкусного завтрака для хозяина дома.

Вот только глядя на разнообразие продуктов, я поняла, что не знаю, чем завтракает Олег.

— Кофе, — напомнила самой себе я. Глянула на стоящую на столешнице навороченную кофемашину. Оставалось надеяться, что я сумею с ней совладать.

Достав из бокового отделения несколько яиц и коробку молока, я положила все на стол.

В конце концов, все люди едят омлет. А Олег тоже, вроде бы, человек. По крайней мере, ничто человеческое ему не чуждо. Ну не ест же он Фуа-гра или что-то вроде на завтрак.

С этими мыслями я и принялась готовить. В холодильнике нашла кусок сыра и потерла его в уже вылитые на сковороду взбитые яйца. От исходящего запаха сама захотела есть. И только успела подумать, могу ли разделить завтрак с Олегом, как он появился в кухне.

Одетый в рубашку и брюки, выспавшийся, начисто выбритый, с влажными, зачёсанными назад волосами, он выглядел… Как хозяин этого дома, этой самой кухни, где я была ни пришей, ни пристегни.

Как хозяин собственной судьбы, собственного дела. Хозяин жизни и не только своей.

— Доброе утро.

— Доброе, — почувствовала себя неуютно под его взглядом и отвернулась к плите. Нажала на кнопку выключения. — Я надеюсь, ты ешь омлет?"

"Не заметила, как он оказался прямо за моей спиной. И вздрогнула, ощутив, как ладонь его соприкоснулась с моей, упирающейся в край столешницы. Будто случайно и всего на одно мгновение, но во рту пересохло, а сердце понеслось галопом куда-то… не в ту степь однозначно.

Мне не нравилось, как я реагирую на близость этого мужчины. Не нравилось и…

Развернувшись, я подняла голову, заглянула Олегу в глаза. Хотела сказать что-нибудь резкое, но тут же осознала, что это будет выглядеть глупо. В конце концов, он ничего не сделал. Ничего такого, что бы могло оправдать меня. То, что сердце я все ещё не могу успокоить, это сугубо мои личные проблемы, его не касающиеся.

Не обращая на меня внимания, Громов поднял крышку со сковороды и довольно кивнул.

— С сыром. Как я люблю. Как ты узнала? — наконец посмотрел на меня, едва склонив голову, и прищурился.

— Я тоже, — сипло выдавила и, кашлянув, продолжила: — Тоже люблю с сыром.

— Отлично, — он как-то слишком порывисто отошел в сторону. Открыл шкафчик, где хранилась посуда, достал две тарелки и подал мне. — Тогда ты не будешь против составить мне кампанию?

— А горничные разве едят за одним столом с хозяевами? — забрала тарелки и поставила рядом с плитой.