А вообще, художественный критик в мужьях у художницы — это нонсенс какой-то. Честно сказать, я страшно волнуюсь. Даже Льюиса стала бояться. Ведь он сейчас для меня больше критик, чем муж. Хотя сам он говорит, что прекрасно сумеет совместить обе этих должности.
— Ну, что же, девочка моя, я рада за тебя. Желаю тебе успеха.
— И тебе удачи, мамочка. Поздравляю тебя. Все газеты пишут, какой великолепный фильм получился и как прекрасна в нем ты. Подожди... Где это? А, вот. Слушай: «Новый шедевр Джесса Мейджера!» Неплохо?
— Ну, конечно. Они, даже не видев фильма, все уже прекрасно знают.
— Им виднее.
— Разумеется. Иначе эти парни не были бы голливудскими критиками.
Они очень нежно попрощались. Джас чуть не прослезилась от радости, что у них с Элен, наконец-то, после долгих лет сухого общения установились добрые, дружеские отношения.
Барбаре же она решила отправить приглашение попозже. У девочки, если судить по ее письмам, слишком много работы. Карьера Барбары стремительно идет в гору. Пусть работает спокойно. А приехать успеет, ведь она, слава богу, не так далеко, как остальные.
* * *
День накануне премьеры выдался солнечным и теплым. Джастина встретила Лиона и Мэри с Джимсом в Лос-Анджелесском международном аэропорту, и они приятно провели вечер, отдыхая, рассказывая друг другу о том, у кого как идут дела, обсуждая общие семейные проблемы. Вечером Джастина отвезла их в Беверли-Хиллз, в отель «Ле Эскофиер», где жила сама во время съемок."
"Проезжая по городу в арендованном студией «роллс-ройсе», они смотрели сквозь тонированные стекла на красующиеся повсюду плакаты нового фильма. «Джастина Хартгейм в новом шедевре Джесса Мейджера: “Не вошедшие в рай”», а чуть ниже: «Это лучшее из всего, что вы видели!» С плакатов серьезно смотрела Джастина, а седой, тонколицый, закрывающий глаза старик уткнулся лбом в ее щеку.
— Это на самом деле так гениально, как кричат эти ребята? — спросила Мэри.
— Все говорят, что Мейджер — гений, но я не пошла на студийный просмотр, — ответила Джастина. — Мне и так страшно.
— Да брось, Джас, — подмигнул племяннице Джимс. — Все будет отлично. Ну, подумай сама: не могут же все газеты врать! Значит, фильм гениальный! Надо больше доверять людям.
— Спасибо, — засмеялась она. — Ты умеешь найти нужное слово для поддержки.
— В любое время! — хмыкнул Джимс.
«Ролле» высадил пассажиров у шикарного
здания отеля и умчался, а они разошлись по своим номерам. Лион ушел вместе с Джас тиной. Но и здесь реклама не давала им покоя — прямо за окном, в черной пустоте калифорнийского неба парил освещенный мощными прожекторами аэростат, на котором красовалась все та же надпись: «Джастина Хартгейм в новом шедевре Джесса Мейджера: “Не вошедшие в рай”».
