Когда семьи начнут мстить за несвершенное правосудие, скорее всего, пострадаете не только вы, но и вся ваша семья. Вы ведь не хотите подвергать этому своих родных, не правда ли?

Барбара лишь молча смотрела на Салотти расширившимися от ужаса и отчаяния глазами. То, что говорил этот человек, никак не хотело укладываться в ее голове."

"— Как я уже сказал, мстить лично вам я не хочу, — продолжил Салотти. — И делаю это не столько ради вас, сколько ради своего сына, который, несмотря ни на что, продолжает безумно любить вас. В свете всего сказанного выше, хочу заключить с вами деловое соглашение.

Если вы хотите остаться в живых, вы должны немедленно уехать куда-нибудь. Навсегда покинуть этот город и эту страну. И жить так, чтобы до тех пор, пока страсти не улягутся, никто и никогда ничего не слышал о вас. Чтобы все считали вас мертвой. А вместо вас мы предъявим тело другого человека, тем самым избежав жестокой и кровопролитной войны.

А позже, может быть, это случится через год или через пять лет, а может быть, и не случится вообще, когда Гарри займет мое место, вы сможете нарушить свое затворничество и, если пожелаете, соединитесь с моим сыном.

К сожалению, он однолюб. У него было две женщины, одна из которых погибла пять лет назад, — тут уж я ничего не могу поделать, но зато я могу спасти вас от верной смерти.

Барбара в ужасе слушала то, что говорит ей этот человек. Она стояла перед необходимостью сделать страшный выбор. Либо погибнуть самой, либо из-за нее погибнет другой человек. Решиться на первое было немыслимо, но и второе было недопустимо.

— Решайте, мисс Хартгейм, — спокойно произнес Салотти. — От вашего решения зависит ваша жизнь. Если вы соглашаетесь, то немедленно покидаете страну и единственной вашей неприятностью будет вынужденное затворничество, которое, возможно, продлится долгие годы.

Я понимаю, что и это тяжело, учитывая ваш возраст, но все-таки вы останетесь живы и избежите заточения в могиле. Из двух зол, как говорится... По-моему, у вас довольно однобокий выбор.

— А кто это будет? — прерывающимся голосом спросила Барбара. — Кого убьют вместо меня?

— Я не могу вам ответить на этот вопрос. Могу лишь уверить, что это будет человек, которого вы совершенно не знаете.

— Вы обещаете мне это? — спросила девушка тихо.

Ей было мучительно даже думать об этом.

— Да, это я могу вам обещать. Но только при тех обстоятельствах, что будут выполнены мои условия и никогда, нигде, никто о вас больше не услышит. Если же вы нарушите условия, то не дай бог вам пережить то, что произойдет сразу вслед за этим. Не только вы, но и вся ваша семья, до единого человека, будет уничтожена самым страшным и жестоким образом. Мою жалость к вам остальные семьи воспримут как личное оскорбление, нанесенное им со стороны моей семьи.