Айями не сразу сообразила, что белое, нависавшее сверху, – потолок. Обежав глазами, увидела кусок крашеной стены, часть окна, дверную ручку, приоткрытую дверь, угол стола, за которым кто-то сидел и дрыгал ногами. Это был ребенок. Девочка. Люнечка!

Горло издало невразумительный всхлип, и дочка обернулась.

- Мама! - закричала звонко. – Мама зиздоровела!

И сползши с высокого табуретного сиденья, бросилась к Айями. Забралась на кровать и легла рядом, обняв. А за ней поспешила из кухни Эммалиэ, наспех вытирая передником руки.

- Люня, осторожно, маме больно. - С тревогой начала стягивать девочку с кровати.

- Ннне… - возразила Айями и неловко приобняла дочку рукой.

С непривычки закружилась голова, и глухая боль разлилась в груди. Рука отказывалась сгибаться в локте, а пальцы не желали сжиматься. Язык, отвыкши говорить, не слушался. Зато зрение стало отчетливым, и видели оба глаза.

- Ох, Люня, неси скорее кружку, дядя-врач сказал, маме нужно пить водичку, и много.

Дочка шумно спрыгнула, всколыхнув кровать, и убежала на кухню, а у Айями снова закружилась голова. Присев на краешек, Эммалиэ взяла её руку в свою.

- Айя, сожми.

Получив неуверенный отклик, она улыбнулась и заморгала, прогоняя не вовремя выступившие слезы.

Ей приподняли голову, устроив с удобством на подушке, и Айями пила из кружки воду, которую приносила дочка. Много пила, потому как в горле суховей прошелся. Изучала свои руки, привыкая к ним, и обнимала Люнечку, которая ластилась, соскучившись.

- Тише, внуча, а то маму задушишь, - тщетно уговаривала Эммалиэ. – Ну, напилась вдоволь, давай, супчиком покормлю. Похлебай горячего.

- Сама, - проговорила нечетко Айями и взялась решительно за ложку.

- Сама так сама, - согласилась Эммалиэ, и, поцеловав больную в макушку, ушла на кухню. Чтобы не смущать.

Дочка крутилась рядом и по-взрослому копировала движения бабушки: то подоткнет одеяло, то погладит по голове с сочувственным вздохом.

- Лечись, мама, и больше не болей, - изрекла с важным видом.

Отлежав все бока – наверное, немало времени провалялась в постели - Айями заторопилась подняться на ноги, но чуть не упала от слабости и головокружения. Благо, успела ухватиться за спинку кровати.

- Тише, куда спешишь? – Эммалиэ оказалась рядом, подставив плечо. – Нельзя резко, плавнее надо.

Надо и сейчас. Посмотреть на себя в зеркале, что висит в ванной, и убедиться. Пусть зеркало по грудь, этого достаточно. А желтушные пятна от синяков на теле Айями успела изучить, лежа в постели.

- Эк, милая моя, и то замечательно, что быстро сходят, - сказала Эммалиэ, заметив ужас, с коим Айями разглядывала очаги выболевших гематом на животе и боках. – Поначалу было страшно к ним прикоснуться.

С помощью наперсницы добрела Айями по стеночке до ванной.