— Да что с вами, сирра Кателлина? — деятельная незнакомка встревоженно склонилась надо мной. — Вы, часом, не заболели?
Теплая мягкая рука заботливо накрыла мой лоб.
Кателлина… Катэль… Кэти.
Воспоминания о прошлой ночи накатили внезапно. Накрыли волной, подмяли под себя, ударили под дых осознанием своей неотвратимой очевидности. Не выдержав, тихо застонала.
— Ох, Лиос, заступись и огради! — окончательно всполошилась женщина. — Так и есть, заболели. То-то я смотрю, выглядите вы не очень: под глазами круги, бледненькая совсем. И так здоровым цветом лица не отличались, уж простите, но говорю, как есть, а сейчас и вовсе поблекли. Сбегаю-ка я за целителем, пусть посмотрит, а то как бы поздно не стало.
Отчаянно замотала головой. Еще целителя мне сейчас для полного счастья не хватало.
— Что значит «нет»? — правильно растолковала жест не в меру заботливая тетенька. — А чего ж вы хотите?
Мда. Молчание, безусловно, золото, но, как оказывается, не всегда. Придется немного скорректировать планы и начать выздоравливать. Но очень-очень медленно, так, чтобы говорить можно было короткими фразами и только в случае острой необходимости.
— Аль-фии-ссса! — прокаркала хриплым шепотом.
Кажется, получилось достаточно убедительно. В ответ выразительно охнули, и женщина, потрясенная до глубины души печальным зрелищем, взяв сразу с места в карьер, мигом скрылась за дверью соседней комнаты.
Через несколько минут нетерпеливо-тревожного ожидания в комнату вплыла будущая сиятельная сирра. За девушкой маячила фигура ускакавшей на ее поиски спасительницы.
— Ну и зачем ты так настойчиво звала меня сюда? — недовольный голос, брезгливо поджатые губы, холодный, равнодушный взгляд прекрасных глаз. — Что такого произошло у Кэти, что не может подождать хотя бы до завтра? Знаешь ведь, как важен сегодняшний день. Столько сил и времени надо потратить, чтобы выглядеть достойно.
С моей точки зрения, она и сейчас выглядела более чем достойно. Легкое нежно-бирюзового цвета платье красиво облегало ладную фигурку. Роскошные волосы были подняты вверх в нарочито небрежную прическу, открывающую точеную шейку. Щеки девушки раскраснелись, глаза сияли в предвкушении грядущего триумфа. Она была чудо как хороша. И, несомненно, об этом знала.
— Сирра. Альфииса, я бы не осмелилась, — заторопилась женщина, прижав руки к груди, — но с госпожой что-то нехорошее случилось, голос пропал, лишь хрипит, и то с трудом. Хотела за целителем бежать, да она воспротивилась, вас просила позвать.
Фиса слегка побледнела, видимо, никак не рассчитывала услышать такую новость, и испытующе уставилась на меня.
— Совсем говорить не можешь? — Никакого тепла или заботы, только нервное любопытство.
