Он снова быстро взглянул на Филиппа.

Александра в их переглядываниях ничего не поняла, и чувство неловкости усилилось.

— Так вы журналистка? — настаивал гость, и ей пришлось объяснить:

— Я работала в «Новостях»… до недавнего времени… А сейчас я… — почему-то ей не хотелось говорить ему, что она без работы, — а сейчас я перехожу в другую программу.

— Телевидение — это хорошо. Как-никак, четвертая власть, правда?

— Конечно! — с готовностью согласилась Александра. — Вас, например, журналисты о-очень любят.

— Боюсь, что я их не очень люблю.

Голос не утратил любезной заинтересованности, но сказано это было так, что Александра поняла — тему прессы лучше не развивать. Некоторое время все сидели молча.

— Наверное, я мешаю вам разговаривать? — дошло наконец до Александры. — Я уйду сейчас…

Она сделала попытку встать, но Филипп удержал ее.

— Мы уже все обсудили, не дергайся.

Гость одним глотком допил коньяк и поднялся.

— Спасибо, ребята! — сказал он душевно и протянул руку Филиппу. — Я жду твоего звонка, как договорились.

Александре он тоже пожал руку.

— Я очень рад, что у Филиппа такая чудная жена. — Он говорил так естественно, что Александра поверила ему, забыв на миг, что он политик и складно врать — его профессия. — Я рад, что вы теперь совершенно здоровы и прекрасно выглядите. Когда я видел вас в последний раз, вы выглядели намного хуже, а ваш муж… вообще никуда не годился. Хорошо, что все обошлось.

— А когда мы виделись в последний раз? — удивленно взглянула на него Александра. Он засмеялся:

— Мы не виделись. Я вас видел. Вы лежали на диване и выглядели совсем не так хорошо, как сейчас.

— Павлик! — поморщившись, сказал Филипп. — Ты вроде ехать собирался…

— До свидания! — окончательно попрощался Павлик. — Если будут проблемы — звоните, У Филиппа все мои координаты.

Он шагнул в коридор, громилы подобострастно протрусили вперед, распахнули перед ним дверь, и все вышли.

Александра обошла вокруг стола, зачем-то понюхала пустую рюмку из-под коньяка и тихонько опустилась в кресло — у нее вдруг кончились силы.

Под окнами заурчали машины, колеса отчетливо прошуршали, расплескивая мерзлую воду. Хлопнула дверь, вернулся Филипп.

— Эй! — позвал он.

Александра не отозвалась, продолжая смотреть телевизор. Филипп стоял в проеме двери, держась руками за косяки.

— Ты что, действительно сильно испугалась?

Александра добавила громкость. Он пожал плечами — ненавистный французский жест, могущий означать что угодно.

— Кофе сварить?

— Ой, да делай что хочешь, — устало отозвалась она. — Мне надоело твое вранье. Зачем ты все время врешь? Чтобы я не проникла в твои страшные тайны? Зачем ты тогда со мной живешь? Зачем я тебе?

— Ты — моя жена, — сказал он, моментально раздражаясь.