А сейчас я не понимаю, кому и зачем нужно сбивать тебя машиной.
Если бы не головная боль, тошнота и жизнерадостная дрожащая зелень в глазах, Александра, наверное, испугалась бы и что-нибудь выдумала — чтобы он успокоился и отстал от нее. Но сейчас ей было не до этого.
— Филипп, ты ничего не знаешь, — с трудом ворочая языком, сказала она. — Мы с девчонками попали в переплет. Но теперь вернулся Ваня, и он, наверное, что-нибудь придумает… Ну, как нам выбраться…
— Наверное, — довольно злобно проговорил Филипп.
Опять Ваня! Конечно, Ваня придумает! Филиппу надоели собственные игры в благородство и незаинтересованность.
— Твоего Ваню нужно спрятать куда-нибудь, и желательно подальше, — отрезал он. — А еще лучше, если бы никто не знал, что он в Москве.
— Филипп, ты ничего не понимаешь, — страдальчески морщась, сказала Александра. — Не лезь ты в эти дела, ради бога. Иностранцу в них делать нечего. Русским-то не под силу разобраться.
Ну вот, пожалуйста! Он не в силах разобраться в сложных русских делах, его жена не может доверить ему свою страшную тайну. Пресвятая Дева, вот надоело-то! «Достало», так, кажется, говорят по-русски? Он не может позволить себе тратить время на урегулирование конфликтов, не имеющих к нему отношения, но все зашло слишком далеко.
— Я договорился с твоим Иваном, что как только он придет в себя, то сразу со мной свяжется, — мрачно сказал Филипп. — Мы с ним поговорим и завтра же улетим в Париж.
— Что? — переспросила Александра, разлепляя глаза. — Зачем ты его вызвал, Филипп?
На предполагаемый отъезд в Париж она не обратила никакого внимания.
— Затем, что я должен с ним поговорить, — отрезал Филипп. — Мне надоели эти ваши… танцы и игры в шпионов. Я хочу знать, что происходит и что я должен — и могу — делать дальше.
— Уезжай! — выговорила она. — Уезжай. Только не лезь в это дело, прошу тебя.
Внезапно слезы подступили к глазам и хлынули градом. Они скатывались по щекам и противно текли по шее, за воротник. Александра села — слезы мешали ей видеть.
— Уезжай сейчас же! — Она вытирала их кулаком и торопливо бормотала: — Я не хочу… Я не стану ничего объяснять… Я не желаю никакой… помощи, пропади ты пропадом. Машина просто проезжала мимо.
— И та пуля просто пролетала мимо твоего рюкзака, — закончил Филипп. — Все ясно. И те бандиты с ножами просто проходили мимо твоей подруги.
Про нападение на нее саму он не стал говорить. Какой смысл? Она все равно ему не поверит.
Утром он позвонил, чтобы выяснить про вчерашнюю машину. Никто ничего не знал. Значит, машина эта, понял Филипп, вписывается в общую картину с простреленным рюкзаком и изрезанным пальто. А следовательно, с нападением на лестнице это никак не связано.
— Ты знаешь про рюкзак? — удивилась Александра.
