Дом похож на тот, в который нас привёз Бразинский, и это, конечно, вызывает неприятные ассоциации. Но я говорю себе, что это просто совпадение. Дома, по-видимому, просто строили в округе по одному или по схожему проекту. А это просто мои эмоции, строение же не виновато, что одно из них принадлежит такому мерзавцу, как Бразинский.

Вижу, что у порога стоит полка с обувью, говорю сыну, чтобы снял сапожки и разуваюсь сама. Приятное тепло окутывает, и мои щёки сразу начинает пощипывать от прилива крови.

— Замёрзли? — спрашивает Пётр, наблюдая, как Ромка блаженно прикрывает глаза, протягивая руки в гостиной к камину.

— Угу, — кивает сын. — И устали.

— Ну ещё бы, столько по снегу нечищенному топать. Ещё и одёжки у вас на рыбьем меху. Давайте, мойте руки и за стол.

В кухонной зоне мы с сыном моем руки над раковиной и усаживаемся за продолговатый деревянный стол, накрытый прозрачной силиконовой клеёнкой.

Через пару минут на стол перед нами ставят две дымящиеся миски щей с приличными кусками мяса, нарезанный хлеб и вполне себе магазинную колбасу.

Интересно, тут вообще далеко в округе магазины? Ладно летом, когда горожане приезжают на дачи, а вот сейчас? Или он за хлебом, колбасой и прочими продуктами и благами цивилизации в город ездит? Далеко.

Щи оказываются очень вкусными. Даже Ромка, который не особенно охотно ест первое, поглощает с аппетитом. Только ложка и мелькает.

Конечно, у меня внутри царапается недоверие. Но всё же я благодарна Богу, что встретила лесника. Иначе могло произойти всё что угодно.

— Сейчас позвоню на станцию, узнаю, во сколько электричка на Москву, — говорит Пётр. — Оно метёт, и у них сбоит расписание.

Пока мы с Ромой пьём тёплое молоко с овсяным печеньем, лесник звонит на станцию по проводному телефону.

Связи здесь так и нет. Но я вдруг обнаруживаю, что сообщение, которое я отправила Ярославу вникуда утром, прочитано! Сотовую где-то на секунду пробило, наверное, и моё сообщение улетело. И он прочитал! Вот только ответить не ответил. Точнее, уверена, что попытался, но связи-то нет.

А значит, что он точно в курсе. И ищет нас, я уверена. Или, по крайней мере, знает, с кого спрашивать.

Тревожная мысль о том, что он может нас искать в том домике, а мы ушли, начинает биться внутри.

Вдруг я ошиблась, и не стоило уходить? Нужно было подождать. Но с другой стороны, мало ли кто мог приехать туда до Ярослава.

— Сегодня последняя электричка ушла, — сообщает Пётр. — Ложитесь спать, завтра к семи на станцию отвезу вас.

Беспокойство усиливается. Оставаться тут на ночь мне совсем не хочется. А что если лесник и Бразинский заодно? Если у Артёма тут дача, то наверняка же лесник в курсе, кто живёт в районе его владений.

Подозрительность растёт и разбухает как дрожжевое тесто.