Я буду подсказывать тебе, какие именно слова ты должна произнести, чтобы убедить герцога оставить попытки добиться тебя.
– А ты сможешь? – Глаза Кэсс стали совсем круглыми.
– Да, – ответила Люси. – Я помогу тебе с герцогом. Сейчас ты должна послать ему записку. Нам надо выманить его из этого бального зала, подальше от назойливых глаз твоей матери.
Быстрый взгляд в сторону леди Морланд подтвердил, что ее глаза и в самом деле по-прежнему устремлены на дочь.
– Попроси его встретиться с тобой сегодня в саду возле живой изгороди.
По лицу Джейн расплылась широкая улыбка.
– Знаете, этот план настолько безумен, что вполне может сработать. Он очень напоминает замысел Хорнера в «Провинциалке», только менее рискованный. – Джейн всегда старалась упомянуть в разговоре свои любимые пьесы.
Кэсс покачала головой. Ее прекрасное лицо помрачнело от тревоги.
– Нет-нет. Ничего из этого не выйдет.
– Мы просто должны позаботиться, чтобы он оставался в нескольких шагах от тебя, – ответила Люси. – Ты скажешь, чтобы он не подходил ближе. Из соображений благопристойности, конечно. Все будет отлично.
Широко раскрытые голубые глаза Кэсс обратились к Джейн.
– А ты что об этом думаешь, Джейн?
Сунув забытую книгу в ридикюль, Джейн скрестила руки на груди.
– Я думаю, что буду прятаться за кустами вместе с Люси, чтобы не пропустить этот захватывающий момент.
Кэсс в отчаянии заломила руки.
– А что, если у нас ничего не получится?
Джейн похлопала подругу по плечу.
– Что всегда говорит Люси? Будь храброй? На данном этапе тебе нечего терять. И если кто-нибудь здесь и способен провернуть такой трюк, то только наша леди Люси.
Кэсс судорожно вздохнула. Настороженно взглянув на обеих подруг, она сказала:
– Хорошо. Если вы так уверены, я попытаюсь.
Люси радостно улыбнулась и захлопала в ладоши.
– Превосходно. Предоставьте все мне. Все пройдет, как в одной из любовных пьес, которые мы все так любим.
Глава 4
На следующее утро Люси провела несчетное количество времени за завтраком в малой столовой городского особняка своего кузена, мысленно составляя список гневных тирад и уничижительных эпитетов, которыми при следующей встрече собиралась наградить герцога Кларингтона. Еще бы! Этот солдафон оказался настоящим хамом.
