А потом переводит взгляд на цветы и прикусывает нижнюю губу, еле сдерживаясь, чтобы не заржать.
– Букет есть букет, – поясняю ровно, убирая руки в карманы.
– А я разве жалуюсь? – и опять кусает губу, словно знает, какой взрывной эффект этот жест вызывает в моих штанах. – Спасибо, Глеб.
– Пожалуйста, – ехидный смешок. – Ну, если ягодка ещё не созрела, поехали перекусим? Силы тебе понадобятся.
– Для чего? – наивно интересуется, возвращаясь на сиденье.
– Скакать сверху. Долго и ритмично, – захлопываю дверцу, ухмыляясь. Хочет Левина или нет, но сегодня она будет моей. Подо мной. Надо мной. Сверху. Снизу. Спереди. Сзади. Попробуем всё.
– Куда мы едем? Не рановато ли для обеда?
Не отрываясь от руля, набираю по громкой связи номер знакомого ресторана.
– Доброе утро, что будем заказывать? – через пару гудков салон заполняет звонкий женский голос.
– Два стейка средней прожарки, на гарнир овощи на гриле. И салат “Цезарь”, – выдаю на автомате. У меня аппетит волчий. А девчонки обычно рядом со мной одну траву жуют.
– А ты одним салатом наешься? – невинным голосочком иронизирует Левина."
"– Ты же не такая жестокая, чтобы заставлять голодного парня страдать, – многозначительно подмигиваю, потирая левой ладонью ставший в её присутствии уже перманентным бугор между ног.
– Что-то ещё? – нас отвлекает голос на связи.
– Закиньте пару бутылок с ледяной водой, – ехидно дополняет блонди.
Язва. Никакой лёд мне не поможет. Члену нужна горячая, узкая вагина.
– Хорошо, заказ будет готов через двадцать минут.
– Диана, у меня терпение железное, но я настоятельно не рекомендую тебе проверять его на прочность.
– Слишком много в тебе твёрдого, Громов. Поехали уже есть. Я сегодня ещё не завтракала.
Припарковавшись у ресторана, выключаю мотор. Сразу же беру инициативу в свои руки, полностью лишая красотку права голоса.
– Будь добра, забери наш заказ.
– А тебе что, стояк мешает ходить? – сверлит меня уничтожающим взором.
– Мешает. И страдаю я, между прочим, по твоей вине.
– Я подожду, когда ты сам справишься, – отворачивается к окну.
– Или ты делаешь так, как я говорю, или… – стою на своём, – я тебя опять поцелую.
– Хорошо, – резко взвизгивает, как будто ей ядовитую змею подкинули. – Твоя взяла, – и тянется открыть дверцу.
– Стоять.
– Передумал?
– Нет. Сумочку оставь здесь.
ДианаМожно подумать, у меня в сумочке достаточно денег, чтобы оплатить два стейка средней прожарки.
Догадываясь, какие заоблачные цены в престижном ресторане внутри пятизвёздочного отеля, я подсчитываю в уме, что у меня хватило бы максимум на бутылку с водой.
Глеб, мать твою, Громов. Значит, решил отомстить мне, гадёныш!
На что я согласилась, блин?
Сердце бешено колотится в груди, а пульс эхом отдаётся в ушах.
