Может Хайтара позвать?

— Чуть позже позову, пусть глянет, — ещё раз погладив меня по щеке костяшками пальцев, медведь отошёл.

Послышались шаги, меня оставили в покое. Натянув одеяло на голову, я упивалась жалостью к себе. Понимала, что это глупо, что это недостойно сильной женщины. Но сделать с собой ничего не могла.

Меня съедала непонятно откуда взявшаяся тоска.

Проходили минуты. Фав принёс воды и принялся за кашу. Моя совесть, очнувшись от вязкой печали, шикнула на меня за то, что бездельничаю, но слушать её я не стала.

Тошно мне и без неё.

— А этот чего валяется? — невесть откуда взявшаяся. Крася с силой толкнула меня в бедро. — От хвори какой свалился задохлик? То же мне мужик!

— Крася, посуду лучше помой, чем языком трепать, — неожиданно резко рявкнул Фав.

— А чего? — женщина отошла. — Я всю жизнь около людей прожила, но такого убогого ни разу не видала. Хлюпик! Он даже ведро двумя руками тащит. Не мужик, а финтифлюшка.

— Женщина, я тебе что сказал делать? — проворчал лось. — Я вот тоже всю жизнь прожил, но такой бестолковой лесной с таким слабым нюхом отродясь не видал. У тебя от твоего зверя только повадки крысиные и всё?!

— Что это ты на меня наговариваешь! — возмутилась Крася.

— А потом поймёшь, может и стыдно станет. Если есть он у тебя, стыд этот.

Вокруг всё снова стихло.

Глава 17

Кажется, я даже задремала.

В сознание меня привёл чей-то глухой крик.

Резко сев на лавке, растерянно осмотрелась и замерла. Около костра стоял Иоран и сжимал кнут. У меня сердце ёкнуло, когда я поняла, что происходит. Рядом с ним на четвереньках стоял молодой воин. На его бёдрах кое-как болтались штаны, которые были ему явно не по размеру. Худощавый, с забавным рыжим чубчиком. Да, мальчишка совсем. Он вскидывал голову, словно искал среди собравшихся защиту, но остальные смотрели на него строго и холодно.

Сглотнув, я прижала ладонь ко рту, понимая, что последует дальше.

Хотелось соскочить и ринуться отбивать мальчонку, но чья-то невидимая рука будто прижала к месту. Я глазам своим не верила. Не мог мой воевода, такой добрый и надёжный, стоять там с кнутом в руках.

Не мог! Он не такой.

Отойдя на пару шагов, Иоран размахнулся и нанёс хлёсткий удар.

Звук кнута, рассекающего воздух, окончательно поверг меня в ступор. Я с трясущимися руками смотрела, как, зачерпнув снега, медведь обтёр кнут, очистив его от крови и, видимо, кусочков плоти. А потом, размахнувшись, нанёс ещё один удар.

Молодой лесной застонал, Иоран снова расправил кнут. Не выдержав вида такого зверства, я закричала, закрывая лицо руками."

"Это было просто ужасно. Отвратительно. Бесчеловечно.

— Элиз, ты чего? — меня обнял невесть откуда взявшийся Фав.