— Э… прости, — Танеферт, наконец, отпустила мои волосы и отряхнула ладошки, — Ты ведь не обиделась?
— Я… — я обиделась, но что толку сейчас об этом.
Жрица вздохнула. Потом не сводя глаз с далекой битвы над нами пробормотала:
— Я не считаю тебя глупой. И уж тем более бездарной.
— А я тебя лысой… Ну, ты понимаешь, о чем я.
Она похлопала меня по плечу. И мы обязательно обнялись бы, но не успели…
Глава 41. Танеферт
Кажется, играя перед Апопом, я перестаралась. И надеюсь, Даша меня простит. Ведь я не со зла ее обижала. Я хотела объяснить ей, но тут в локте от меня грохнулось что-то огромное. И прежде, чем я успела увидеть, что это, я услыхала пронзительный визг своей подруги.
Только бы ни один из наших воинов!
За мгновение я успела так испугаться, что в глазах потемнело. Даша все кричала, а я с трудом понимала, что творится вокруг. Потому что с другой стороны тоже плюхнулось что-то тяжелое. Еще одно тело? Стало жарко.
— Лодка горит!
Когда я проморгалась, то поняла, что вовсе не страх туманил мне взор, а густой черный дым, которого становилось все больше и больше. Он нес запах гари и смерти. Рядом, прожигая палубу, тлел огромный кусок… плоти?
— Надо скинуть эту дрянь за борт! — кричала Даша.
Но у нас не хватит на это сил. Кусок змея с переливающейся серо-бордовой чешуей размером с меня. А дальше на палубе, насколько позволял дым, я разглядела еще с пяток таких же крупных очертаний. И вода словно вскипела. В воду падали части Апопа. Лодку шатало.
— Но ведь это же хорошо! Змей рассыпается! Мы победили!
— Он спалит нас вместе с лодкой! — Даша с чувством пнула горящую плоть. И, взвизгнув, принялась тушить подол легкого розового платья.
— Эта тварь восстанавливается! — отчаянно завопил сверху Романов и тут же грохнулся на палубу. А за ним свалился еще один кусок плоти, едва его не пришибив, — Мы рубим его, а он как новый! И ржет еще! Как будто мы его не бьем, а щекочем!
— Ахмес?
Я посмотрела наверх, но ничего кроме клубящегося дыма не увидела.
— Жив! — ответил Сашка, и подбежав к нам, обнял Дашу.
Та не сопротивлялась. Уткнулась ему в плечо, даже всхлипнула. Спросила зачем-то:
— Мы все умрем?
— Это же Дуат, дуреха! Тут никто не умирает взаправду, — подбодрил ее Романов, — Мы ведь уже за горизонтом. Разве нет?
Мы втроем понимали, что он пытается упокоить. Ее, себя, всех нас. На самом деле, высокие задачи требуют больших жертв. Этот закон и для мира людей, и для Дуата. Хочешь победить Апопа рискни собственной жизнью. Нельзя победить великое, оставаясь ничтожеством. Нельзя возвыситься, оставшись в очертаниях собственной тени. Вот почему боги обретают могущество. Они каждую ночь рискуют собой ради общего блага. Ради победы порядка над хаосом.
