Нельзя, чтобы Макар думал, будто его сын таскает мне цветы просто так. Будто невесте.
Распахнула дверь и торопливо выбралась из машины, краем зрения заметила, что и Макар Матвеевич в своих безупречных глянцево блестящих туфлях ступил на асфальт.
Фу, ну и жара, тонкая блузка прилипла к спине, в глухом, не пропускающем воздух пиджаке я варюсь, как в кипятке.
— Добрый день, Эмма Эдуардовна, — Максим с готовностью шагнул навстречу, носом коснулся алых бутонов роз. — Только понюхайте, как пахнет.
Неловко приняла букет, всем телом ощущая на себе пристальный и раздраженный взгляд старшего Шварца.
— Спасибо, — поблагодарила сухо. Отступила от машины и любопытной Дианы, которая навострила уши и высунулась в окно. Услышала ее звонкий кокетливый голос и проклятую фразу.
— Какой сюрприз, Макар Матвеич, здрасьте.
— Здрасьте, — ответом ей послужил низкий, будто простуженный голос, такой холодный, что даже жара, кажется, отступила.
Мужчина приблизился к нам, высокомерно оглядел букет в моих руках и обратился к сыну.
— Максим, мне с твоим преподавателем нужно переговорить пару слов.
— Опять? — Макс усмехнулся. — Вчера после вашего разговора, Макар Матвеевич, она с приема убежала, а сегодня что будет? В универ не вернется? Нет, пап, извини. Ты зачем приехал? Ректорат в здании находится, не здесь.
— Максим, — низко, со свистом, выдохнул он.
— Добрый день, — вклинилась, и Макар перевел тяжелый взгляд на меня. Прижала цветы к груди, как щит. И расправила плечи. — Я как раз хотела поблагодарить Максима за цветы. Знаете, как это бывает, — доверительно понизила голос, — студент плохо успевает и пытается задобрить преподавателя. Я хочу пойти навстречу. Можем позаниматься дополнительно. Три-четыре урока, чтобы на экзамене Максим зачет получил. Можно сегодня. У вас дома.
От последней моей фразы лица Шварцов одинаково удивленно вытянулись. Я и сама поразилась, какой наглостью несет от моего предложения, но слов назад не возьмешь.
И Артур, уверена, сегодня еще будет звонить.
— Я согласен, Эмма Эдуардовна, — первым откликнулся Максим. — Согласен на всё. Даже яд принять из ваших рук готов с улыбкой. А уж заняться…психологией…
— Макс, — рявкнул Шварц, обрывая его. — Оставь нас.
Максим зыркнул на него. Но промолчал, шутовски поклонился. Он попер через парковку, и я с ужасом заметила, что на нашу троицу пялятся даже из окон.
Я ведь еще и недели не отработала, а уже второй раз принимаю подарки от мажора-студента и стою у всех на обозрении с его отцом-спонсором.
— Репетиторство, значит? — Макар посмотрел на цветы в моих руках, на простой серый пиджак, к которому я прижимаю букет и отступил на шаг. — Я как раз еду домой. Садитесь, Эмма Эдуардовна, подвезу.
