«А когда у меня были последние месячные?» — вдруг задаюсь немым вопросом, глядя патологоанатому прямо в глаза.
«Блин…» — нервно сглатываю.
Вспомнить в моменте не получается. Мужчина всем своим серьёзным видом, как и басящим тоном, обрывает спутанные мысли в голове.
— Никитина! Тебя дома не кормят, что ли? Не можешь потерпеть до конца вскрытия?
— П-простите, нет… — соглашаюсь я, замечая боковым зрением, как Вера заваливается на Чернова без чувств. Тот ловит её в последний момент, не давая студентке упасть на пол. Я застываю с пирожком в руках, чувствуя на себе взгляды однокурсников. Кто-то хихикает, кто-то выражает отвращение громким «фу-у!»…
— Варламова! Слабонервным здесь не место! — окликнув Веру, Антон Васильевич в который раз устремляет на меня свое подчеркнутое внимание. — Быстрее доедай свой чебурек, — чеканит он. — Чесноком аж сюда прет. Можешь выйти за дверь, если и вправду невтерпеж.
Сглотнув набежавшую в рот слюну, чувствую, как начинает мутить.
Да, Боже!
Что со мной такое?
Вручив остатки пирожка Чернову, зажимаю ладонью рот и срываюсь на выход.
Из секционной вылетаю на всех парах, как петарда. Направляюсь на улицу. Достигнув небольшой автомобильной стоянки, забегаю за одну из машин и выблевываю содержимое желудка в траву. Какое-то время хватаю воздух ртом. Меня мелко трясет. Едва нахожу в себе силы держаться на ногах. Во рту стоит неприятный вкус и запах чеснока.
Чернов, сукин сын!
Он меня отравил? Что он мне скормил?
Зачем я ела тот чертов пирожок?…
— Девушка, вам плохо? Э-эй? — сквозь грохочущий пульс в ушах доносится незнакомый мужской голос и приближающиеся быстрые шаги. Срабатывает разблокировка дверей у одной из машин.
— О, не-е-ет… — стону, не обращая внимания. Меня всё ещё мутит. Обнимая ствол дерева, я снова блюю. Из глаз брызжут слезы. Мир вокруг меня вращается с бешеной скоростью, и этому нет конца…
— Давид! Воду с салфетками достань из багажника. Быстро! Нужно девочке помочь, — голос звучит совсем рядом. Чувствую чьи-то теплые руки на себе. Они отрывают меня от дерева и крепко удерживают в вертикальном положении, не давая упасть. — Сейчас всё пройдет. Не бойся. Я врач. Меня зовут Станислав Александрович. Я тебе помогу.
* * *"
"Боже, мне так стыдно, так стыдно… Я ничего не могу с этим поделать. И, тем не менее, доверяю себя случайному прохожему. Пытаюсь отдышаться. Затем пью воду, заботливо поднесенную к моему рту.
Мою руки, умываюсь, вытираю лицо салфетками. Свежий ветерок проникает в поры влажной кожи, и мне становится лучше. Тошнота отпускает. Даже пробивает на аппетит.
Теперь я бы съела клубники. Бож-ж-же, как я хочу свежей, сочной клубники. Чер-р-рт!
— Из морга, что ли? — звучит глубокий низкий голос моего спасителя.
