Разумеется, я не стала предупреждать его о визите. А он, как обычно, не стал смотреть в глазок.

Раньше я на это ругалась, а теперь с удовольствием смотрела, как он пытается осознать, кто перед ним и что с этим делать. С глазком и домофоном эффект был бы не тот.

Под моим взглядом он посторонился, пропуская меня в квартиру.

Придвинул гостевые тапочки, но я сделала вид, что не заметила.

Медленно прошлась по коридору, бросив взгляд на кухню.

Там в раковине громоздилась посуда, на столе золотилась в свете заката россыпь крошек, пол даже на взгляд был не мыт все те месяцы, что прошли с нашего расставания.

Костя щелкнул выключателем в коридоре, но лампочка не загорелась, и он чертыхнулся:

– Забыл…

Смотрю, жизнь у него прямо-таки удалась после того, как он избежал брачной кабалы.

В большой комнате было сумрачно из-за задернутых занавесок.

Костя прошел вперед, указывая на кресло:

– Садись. Не ожидал тебя. Что-то забыла? Или как? Зачем?

Я не стала всматриваться в хлам на кресле и тем более садиться туда. Осталась стоять посреди комнаты. Хотелось брезгливо подергивать лапами, как кошке.

Даже воздух тут был затхлый, словно он не проветривал все это время.

– Может, чайку? Я поставлю! – засуетился он, но на кухню не пошел.

Просто ему явно было некомфортно рядом со мной – я так и не произнесла пока ни слова. Только стояла и оглядывалась по сторонам, оценивая, как я теперь вписываюсь в эту квартиру, в которой собиралась прожить всю жизнь.

Всю жизнь!

Приехать сюда после свадьбы, зажечь свечи и разбросать лепестки, чтобы под сборник романтичной музыки заняться сексом с этим мужчиной."

"Я перевела взгляд на Костю и тот весь съежился.

– Ты изменилась, Варь… – пробормотал он. – Подстриглась, что ли? Или у тебя туфли новые?

Туфли у меня были новые. Те самые, с красной подошвой, о которых мечтает каждая женщина, читающая сплетни о знаменитостях в интернете. Я когда-то была «выше этого». А потом сразу стало все равно – особенно, когда мне объяснили, что настоящий шик не «лубутены», а совсем другие бренды, о которых большинство даже не слышало, зато европейские богачи, поколениями учившиеся в Оксфорде, носят только их.

И часы у меня на руке все те же – в бирюзовых тонах и с бриллиантами, стоящие минимум половину этой квартиры. Но я их носила потому, что они правда мне шли.

И сумка…

Я только сейчас взглянула на себя глазами Кости и поняла, что и правда изменилась. Очень быстро, но почти незаметно для себя.

Что во мне изменилось заметно – это отношение к нему.

Сейчас я не понимала, что мне мешало тогда заехать за моим авокадо самой?

Чего я боялась? Стеснялась?

Я даже не сумела вспомнить, почему это было настолько невозможно, что Кир, забравший его для меня, показался легендарным героем.