Я хотела бы ему помочь, но сдвинуться с места не смогла. Это было выше моих сил, и я не представляла, как буду раздевать мужчину или же промывать его раны. Мне даже к кровати не приблизиться, сразу перед внутренним взором вспыхивают ужасные картины прошлого, а спина начинает нестерпимо гореть.

— Господин, — хрипло выдавила я и, ощутив приступ дурноты, вцепилась в край столика. — Может, вам будет удобнее на полу?

Конечно, я понимала, что предлагать раненому человеку холодный и твёрдый пол — верх идиотизма, но это было единственным решением, которое пришло мне в голову. В ожидании отповеди господина и, возможно, наказания, я затаила дыхание.

Этвеш царапнул меня тёмным взглядом и, сжав губы в тонкую линию, коротко кивнул, а потом протянул руку, безмолвно прося о помощи. Я была так изумлена его добротой, что преодолела страх и, обняв мужчину, послужила ему нетвёрдой опорой. Кое-как Этвеш сполз на пол, а я только догадалась, что нужно было постелить покрывало.

Теперь, когда кровать не навевала мне жуткие воспоминания, стало проще дышать. Стараясь не думать о том, что делаю, я поспешно отстегнула изодранный плащ, который и послужил для мужчины подстилкой, а потом проворно расстегнула пуговицы на его камзоле."

"Когда стягивала одежду, лицо Этвеша потеряло краски, приобретя пугающую бледность, а рот приоткрылся, выпуская рваное дыхание. Я скользнула взглядом по красиво очерченным губам, отмечая, что они пухлее, чем казалось, ведь обычно господин их сжимает в твёрдую линию.

Поспешно отвернулась и отложила тяжёлый пропитанный кровью камзол в сторону. Рубашку снять не смогла, стоило задеть раны, как Этвеш едва не синел, а взгляд его наполнялся такой болью, что у меня давило грудь. Пришлось бросить попытки и попросту разодрать ткань, обнажая грудь мужчины.

— Чем вас ударили? — сорвалось с немеющих губ.

Рана оказалась ещё ужаснее, чем я думала. То, что я видела, было лишь малой частью. Казалось, что мужчину облили какой-то ужасной кислотой, или он оказался в огне… То тогда бы подгорела и одежда. Единственное, что пришло в голову, я едва слышно озвучила:

— Это магия?

— Всё-таки любопытство вам не чуждо, — скрипя зубами от боли, саркастично процедил он.

— Простите, господин. Я забыла своё место.

Он потемнел лицом и сузил глаза:

— Ваше место?

Я поспешно поднялась и вернулась к столику, на котором оставила таз и тряпочки. Вернувшись, опустилась на колени и, смочив ткань, осторожно прикоснулась к ране. Этвеш поморщился и что-то прошипел сквозь зубы. Я отдёрнула руки:

— Простите, господин.

— Да прекратите, наконец, извиняться! — проскрипел он и сжал пальцы в кулаки. — Это нужно смыть как можно быстрее. Продолжайте.

— Эликсир? — догадалась я, холодея изнутри.