Они оба сидели под естественным светом, и солнечные зайчики играют в их волосах, меняя их цвет от горького шоколада до молочного.

Сердце вдруг замирает от осознания, как эти двое похожи, но затем мысль ускользает, насмешив меня. Я точно знаю, кто приходится Алеку отцом и уж точно запомнила бы любовника со странным именем Клык.

Сын машет мне и улыбается, ожидая ответную улыбку, и я не сдерживаю эмоций. Но стоит мужчине перехватить мой взгляд, как лицо мигом каменеет, и его улыбка тут же кажется натянутой.

Это кажется грубым и неприятным, но ничего не могу с собой поделать. Единственный, кто видит мои настоящие эмоции — Алек, остальным приходится довольствоваться режимом «0 эмоций» или фальшивой маской, которую я даже не стараюсь сделать похожей на настоящую. Это мой защитный механизм, который давным-давно заржавел, и не пропускает никого внутрь души и сердца.

Нельзя сближаться. Нельзя-нельзя-нельзя.

Дело закончится, а мне придётся вернутся домой и делать вид, что всё хорошо.

Но кажется, я начала нестись в сторону обрыва без тормозов в тот момент, как позволила Клыку поцеловать себя.

Глава 7

Клык

Малой оказывается не таким раздражающим, как я ожидал. Сидит возле меня, возит карандашами по бумаге и молчит. Первые минуты я кошусь на него, мало ли что может натворить. Но тому будто нет дела до чего-то другого.

Арина крутиться возле плиты, готовя ужин. Колдует что-то со специями — даже я не знаю, где они в этом доме. Ладно, возможно хозяйка в доме не так плохо. Хотя мне хватало и горничной Милы, заглядывающей дважды в неделю. Тем более, что активно полировала она не только полы.

Надо, кстати, предупредить, чтобы пока не появлялась. Нечего Арине пересекаться с ней. Мила то временное, а девушка… А хрен пойми, что будет с Ариной.

Тянется за чем-то на верхней полке и открывает полоску кожи на спине.

Покрытую синими и фиолетовыми отметинами.

Вспоминаю синяк на скуле, который заметил в машине. Алек оказался не её парнем, но кто-то всё таки оставляет на ней синяки. И пускай Арина сказала, что ни с кем не встречается, это может быть отец ребёнка или сосед или кто угодно.

— Эй, — дети же лучшая находка для шпиона, поэтому грех не воспользоваться им. — Алек.

— Что? — не отрывается от рисунка.

— Я заметил у твоей мамы синяки и…

— Это Даня, — вздыхает, смотрит на Арину, а затем на меня. — Не пележивай, синяки сколо сойдут. Всегда сходят.

И отворачивается обратно, будто это нормально. Что какой-то Даня оставляет на ней отметины. Я готов был услышать, что угодно, но такой безразличный ответ от малого меня убивает.

Нужно будет с этим разобраться. Это ненормально. Никто не должен причинять ей боль.

Кидаю ещё один взгляд на девушку. Она беззаботно танцует, кружа по кухне, подпевая тихо играющей музыке.