На сером мраморе были золотистые таблички с именами усопших – Стефан подошел к последним. Провел пальцами по гравировке:"

"Вивиан Джоан Барлоу, 30.12.1964 – 10.03.1993 г.

Хьюберт Джеймс Барлоу, 01.05.1961 – 23.08.2017 г.

Они ведь были друзьями. Могли весь путь пройти вместе, а вышло…

– Ну вот, дружище, – вслух произнес Стефан, – наши дети всё-таки поженились.

Он коснулся холодного камня, снова провел рукой по табличке, ощущая подушечками пальцев каждую букву имени Хью.

– Единственное, о чем жалею, что вас с нами нет.

Он тяжело вздохнул, опуская руки. Нет, жалел он еще об одном.

– Я столько всего натворил: виноват перед тобой, Вивиан, нашими детьми. Я так сожалел, но был так горд…

Гордыня – самый страшный грех.

И это его грех. Стефан был горд сверх меры, он признавал это, но не мог бороться с этим.

– Наши дети простили меня, надеюсь, и вы простите, – он слабо улыбнулся: этим не изменить прошлого, но он надеялся на будущее. Он проговорил вслух то, что давно держал в себе, и даже дышать стало легче. Стефан прикрепил фото к табличке с именем Хью, последний раз положил руку на мрамор, где хранился прах Вивиан, и вышел из усыпальницы.

Оказывается, признавать свои ошибки несложно. Но чтобы понять это, ему понадобилось больше четверти века. Долго. Но лучше поздно, чем никогда. Сейчас Стефан чувствовал себя полностью счастливым и свободным от внутренних демонов. Он вздохнул полной грудью, вытягивая влажный осенний воздух, и направился к выходу.

Грейс ждала в машине, а дети – дома. Аврора звонила и была радостной и взволнованной. Ждала их, чтобы сообщить что-то очень важное. Интересно, что? Стефан хмыкнул. Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться: он скоро станет дедом. Самым счастливым дедом на свете!

Конец"