Опускается на колени.

— Боишься? — подмигивает. Раздвигая мои берда, устраивается между ними.

— Боюсь, что ты никогда не сделаешь меня женщиной, — провоцирую Самсонова, но он не поддается.

— Я люблю тебя, — произносит Ян, проводя головкой между влажных складочек. Особое внимание уделяет клитору. Губы путешествуют по моей груди, животу…

— Войди в меня, — выгибаясь над влажными простынями.

— Если будет больно, можешь меня кусать, — давит головкой члена на вход во влагалище, накрывая мои губы поцелуем. Ловит стон боли, когда резко входит в меня, такое ощущение, что сразу на всю длину.

Дает привыкнуть к ощущениям, примириться с болью. Я вижу, как капельки пота стекают по вискам. Яну тяжело оставаться во мне, но при этом не двигаться. — Это последняя боль, которую я тебя причинил, — целуя, клятвенно шепчет прямо в губы.

Увлекаясь поцелуями и ласками, я забываю о дискомфорте. Мне кажется, мы одновременно подается навстречу друг другу. Двигаемся синхронно, слаженно. Тела покрываются испариной. Мои ногти оставляют следы на его плечах. Толчки становятся жестче, глубже, резче…

Пальцы впиваются в кожу, оставляя на ней следы.

Спальню наполняют наши стоны и звуки страсти. Боль становится призрачной, ее давно вытеснило наслаждение…

— Люблю тебя, моя девочка…

— Люблю, — мы признаемся друг другу в любви…

Внизу живота закручивается спираль. Сжимается, сжимается… Вместо потолка небо, которое рассыпается мириадами звезд…

Царапая плечи, я выгибаюсь под Яном, кончаю с громким криком, сжимаясь на его члене. Ян громко рычит, скрипит зубами. Глубоко толкнувшись в меня несколько раз, выходит, окропляет живот белесым семенем…

— Мелкая, ты моя до последнего моего вздоха, — уже много позже, лежа со мной в обнимку, произносит Самсонов.

 — Я тебя никому не отдам, — он не видит, а по моим щекам текут слезы счастья.

Глава 49

Ян

Моя…

Моя девочка…

Только моя…

Несколько часов на пике эйфории. Никогда не думал, что меня от секса так накроет. В моем ДНК веками, видимо, таилась нежность, которая патокой изливается на мою девочку. Готов вечность ее целовать и ласкать. Не могу оторваться, утаскиваю ее в душ вместе собой. Хочу до безумия, мне мало одного раза после годовой голодухи, но Нику нужно поберечь.

Я сорвался, как только оказался в ней, старался быть аккуратным, но куда там… Инстинкты, суки, победили. Брал девочку на всю длину, до упора, чтобы всю ее прочувствовать, покорить…

Она не жалуется, но я же вижу, как сжимается, когда я добираюсь с ласками до ее киски.

— Я только поласкаю, кончишь для меня? — натирая пальцами горошину.

— Может, потом? — пряча лицо на моей груди.

— Потом тоже кончишь, — продолжая водить пальцами между влажных складочек. — Раздвинь ноги.