Я немного расслабляюсь, думая, что у нас есть небольшой перерыв, а дальше я смогу отговорить ее от этой затеи.
– Или поступить в университет в другой стране.
Лучше бы я не делал глоток джалляба, потому что на этих словах давлюсь и начинаю кашлять.
– В каком смысле?
– Ладно, Омар, дыши, – смеется она. – Я имела в виду удаленно.
На таких качелях меня скоро стошнит. Разве можно ввергать меня в шок, а потом насильно выдергивать из него так резко, даже не дав пережить его? Прочищаю горло.
– А что насчет твоей мамы?
– А что насчет нее?
– Она работает?
– У нее пятеро детей, – улыбается Ниса, – танцы, фотография. Ей хватает занятий.
– То есть, чтобы ты не хотела работать, я должен постараться, чтобы у нас было не менее пяти детей? – подмигиваю Нисе, а она с притворным ужасом качает головой.
– Ни в коем случае! Кстати, как твоя мама?
– Родила дочку.
– Правда? Ты не говорил.
– В тот вечер, когда мы поругались перед твоим побегом, я уехал к родителям. Мне надо было поговорить с мамой. И как раз посередине разговора у нее отошли воды.
– А это не рано?
– Рано, – киваю со вздохом, снова переживая ужасы той ночи. – Но врачам удалось помочь ей.
– Бедная. Как она родила?
– Ниса, я знаю только, что ей сделали операцию, в подробности я не вникал. Сама с ней обсудишь при встрече.
– О, нет, я, пожалуй, пас. На днях как раз общалась со своей мамой, она сказала мне не слушать ужасы о родах, иначе буду тревожной.
– Никакой тревоги больше, хватит, – твердо произношу я, а потом сажусь на подушку за спиной Нисы и обнимаю ее.
– Может, стоит накрыть остатки ужина? – спрашивает она.
– Ты наелась?
– Мгм.
Я тянусь к клошу, не выпуская Нису, и накрываю еду. Это скорее мера безопасности, чем волнение о свежести продуктов. Накрываю, чтобы не привлекать к нам ночных хищников. Несмотря на то, что за барханом стоят машины с моими людьми на всякий случай, я все же предпочитаю перестраховаться. И это уже, наверное, на инстинктивном уровне. Я привык жить в пустыне, знаю и уважаю ее законы, знаю, как выживать в ней.
– Когда мне было двадцать, – рассказываю Нисе, вдохнув запах ее волос, – мы с отцом периодически проводили по две-три ночи в пустыне.
– Развлекались?
– Он приучал меня к ней. Мы ведь жили всегда у воды или в городе. В пустыню выезжали покататься на машинах, посмотреть закат и все. А ночью здесь совсем другая жизнь, и я ее не знал.
– Да уж, другая, – грустно произносит Ниса, рассеянно поглаживая пальцами мое предплечье, отчего волоски встают дыбом, а по телу проносится дрожь. – Здесь есть другие обитатели, кроме змей?
– Здесь их десятки, Ниса. – Она вздрагивает, а я успокаивающе глажу ее плечи.
– Кто-то выл ночью, когда я шла к конюшне.
– Тебе вообще очень сильно повезло, что ты выжила.
