Мы не бросаем исключительных, а помогаем им.

Почему… Почему вся боль проходила, стоило женщине заговорить, и возвращалась опять, как только она замолкала? Кто она такая?

— Завтра не ходи на занятия. Покажешь Эбель собор, а потом зайдете обе ко мне. — Застучали каблуки по скрипучему полу, скрипнула, отворившись, дверь. — И никому не говорите, что еще ночью девушка была мертва.

Как знакомо. Будто Эбель и не покидала свой дом. Даже тут, в неизвестном месте, ей закрывают рот. Даже тут у нее появился секрет, который явно успеет испортить ей жизнь.

— Доброй ночи, Соль.

 — Мисс Вуд покинула комнату, а вместе с ней пропала и целебная аура.

— Доброй, — недовольно протянула неизвестная Соль и, видимо, вернулась к себе на скрипучую кровать, приглушив свет в комнате.

Эбель тяжело вздохнула: она пыталась бороться с тошнотой, которая вернулась сразу после ухода мисс Вуд. Еще бы несколько минут послушать ее, и наверняка Эбель оправится полностью. Хорошо хоть, головная боль поутихла.

Эбель попыталась сесть, и Соль заметила это.

— Ты жива там?

Эбель задумалась и, не сумев подобрать слово длиннее трех букв, ответила коротко:

— Ага.

— Воды?

— Ага.

Она наконец-то осмотрелась. Кладбище сменилось маленькой комнатой, в которой царил бардак. Желтый свет от ночника падал на стену, очерчивая края ажурного патефона, который мог бы понравиться бабушке-барахольщице. В полумраке Эбель разглядела напротив себя кровать, устланную кучей разноцветных одеял, гобелен со звездами на стене и пол, на котором лежал старенький пушистый ковер. Каменные стены комнаты украшали картинки и плакаты с кадрами из популярных фильмов, и даже облупившаяся краска в углах смотрелась тут гармонично.

Под единственным окном, обрамленным шторами цвета пасмурного неба, стоял столик, а на нем — граммофон с пластинками и свеча, источающая до жути сладкий аромат тыквенного пирога.

Эбель улыбнулась, увидев винил с Билли Айлиш, и посмотрела на владелицу комнаты: Соль как раз принесла ей побитый глиняный стакан с водой. И Эбель замерла, уставившись в черные глаза соседки.

Черт! Почему она оказалась такой красивой? Слушая ее недовольный голос, Эбель была уверена, что увидит брюзгу, причитающую о правилах. Но перед ней стояла девушка, чьим вторым именем было слово «милашка».

«Корейский айдол», — подумала Эбель, принимая стакан у нее из рук.

— Слушай, — заговорила Соль, — честно, я не в восторге от нашего соседства, но, раз уж у нас нет выбора, давай вместе создадим тут уют и комфорт.

— Ага… — Эбель бездумно сделала глоток воды.

Она совсем не слушала Соль: все так же бесцеремонно рассматривала идеальную кожу, длинные черно-фиолетовые волосы и милую, хоть и натянутую, улыбку.

Соль заметила взгляд Эбель и смутилась.