Ладно! Очень ко времени старика Бляхера вспоминать, когда вот прямо сейчас, через исчезающе малое количество секунд или, если еще спящим попритворяться, минут все равно придется открывать глаза и говорить какие-то слова… Но какие?

Нет, ну действительно что делать-то? Как поступить, чтобы было правильно, а Яков Натанович, которому Миха рано или поздно покается в содеянном, не назвал его «идиётом» и не поинтересовался, в какой такой несгораемый шкаф хорошо знакомый ему «юноша» спрятал свой стыд и где потерял ум, если он у него вообще когда-то имелся?

Собственно, вариантов было немного. И первый, о котором получалось думать без признаков зарождающейся панической атаки — это завести дурацкий необременительный разговор, в котором той самой реперной, а вернее, финальной точкой станет не «жили они долго и счастливо», а «было круто, при случае обязательно повторим».

Что-то маленькое и робкое корчилось внутри от одной только мысли о беседе с Ильзой в этом стрекозлином духе, но Миха — такой большой и сильный — эту шебуршучую мелочь тут же геройски победил: «Да, так будет разумно и дальновидно! Тем более что, может, ей самой я и на дух не сдался! Может, это она для меня вся из себя „реперная“, а я для нее так — перепихнулись и забыли!»"

"Откатав все это по стопятьсотому кругу и окончательно убедившись, что затеваться с «отношеньками» себе дороже, Миха открыл глаза… и обнаружил, что в палатке один. Ильза ушла. Когда? Да хрен его знает когда! Главное, что и следочка не осталось.

Позднее, после того как Миха с независимым видом, изображая полную незаинтересованность, обошел лагерь в поисках своей внезапной любовницы или хотя бы ее верного «Гуся», а затем, ничего не найдя, вернулся, чтобы паковаться, он ни в постели, ни рядом с матрасом, ни возле палатки даже презерватива, им же самим и использованного, и то не нашел. О как!

В голове даже зароились идиотские мысли о том, что Ильза коварно добыла его семя молодецкое, чтобы после в критический момент жизни явиться и предъявить: «Я от тебя беременна, Быстро!» Ну вот как та девица с позывным Фортуна, из-за которой так и не поучаствовал в гонке парень с позывным Гор из байкерского чатика. Но там-то был чистой воды развод, который и вскрылся тут же. А тут…

— Идиот! Да кому ты сдался? — пробурчал себе под нос Миха, энергически упихивая сложенную палатку в чехол, вдруг оказавшийся слишком маленьким для нее. — Скажи спасибо, что не тебе выбор делать пришлось, а все само собой рассосалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но говорить это самое долбаное «спасибо» ни самому себе, ни тем более судьбе-индейке никак не хотелось.