А вот после аварии — той, с суперкаром, — все как отрезало.

Машина принадлежала именно Антону? Могло быть такое? Могло. И именно во избежание скандала уже с вовлечением в него семьи Корнеевых дело могли замять целиком и полностью… Хм…

От нервов пересохло во рту. Миха сбегал на кухню попить, напоролся на ироничный взгляд Васьки, погрозил ей строгим отцовским перстом и вернулся к компьютеру. Дочь было двинулась следом, но Миха решительно захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

— А ничего, что это мой ноут и моя комната? — проорала Васька из коридора.

— Ничего, — отрезал Миха и вернулся к компу."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот был бы он каким-нибудь хакером продвинутым… Или, сука, хотя бы не таким мудаком законченным, который умудрился столь бездарно просрать такую девушку. Единственную. Штучную. Не похожую ни на одну другую…

И при этом, вполне возможно, способную сотворить все то, что Ильза и сотворила. Там ведь были дети! Дети, которые после и попали на фотки, выложенные в сеть ушлыми журналюгами!

Глава 17

— Покаж предмет страданий-то, — сказал, немедленно оживляясь, старик Бляхер, когда Миха на следующий день, все-таки не справившись с собой, посреди дежурства вместо столовой поперся в морг. То ли душу изливать, то ли совета просить.

Ну Миха и показал, благо теперь его смартфон был под завязку забит найденными в интернетах фотками Ильзы.

— Ойц! — выдал Яков Натанович и надолго замолчал, листая «странички».

— Вот тут… — Миха перегнулся ему через плечо и быстро отыскал ту фотку, которая нравилась больше всего — где Ильза, одетая в узкие кожаные штаны и белоснежный топ-облипучку, с видом задумчиво-романтичным полусидела на своем Гуське. — Смотрите…

— Ой, да не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — отмахнулся Яков Натанович и опять надолго замолчал.

И молчал бы еще дольше, зависнув на фотке, где Ильза была, прямо сказать, не очень одета. Но Миха сопнул носом у него за спиной так выразительно, что пришлось от созерцания оторваться.

— Боже ж мой, Иисусе Христе, блядь! — Бляхер покрутил головой, откинулся на спинку скрипнувшего стула и воззрился на нависшего над ним Миху. — Юноша, я не могу! Да возьмите ж ви уже глаза в руки: у этой девочки, дай ей бог здоровья, такая тазобедренная композиция, шо я не могу понять, почему ви все еще здесь, со мной, а не там, с ней. Я же ж вижу, как ви на нее смотрите! Будто она тюлечка на черном хлебушке, а вы, я извиняюсь за интимные подробности, ее не кушали так давно, шо мине больно думать уже не за ее, а за ваше здоровье.