Я звонил Княжичу, ответил, кажется, Антон, и с тех пор для меня на номере его отца все время занято. А на незнакомые номера Княжич ведь не отвечает».

«Вот пиздюк!» — ответствовал Гринч, и Миха только головой качнул — вернулось-то словечко, и на этот раз точно по адресу. Это было в какой-то степени даже приятно, но не более: после этой реплики Гринч еще раз подтвердил, что звонить Княжичу не будет: «Прости, но нет. Через недельку легко, а сейчас нет», а после из сети пропал и на Михины расстроенные повизгивания реагировать перестал."

"Из-за случившегося форсмажора на работе зависла у Левши и старушка «Ямаха», которую Миха на самом деле нежно любил, хоть никогда вслух и не признался бы в этом. Беспокоиться тут было, конечно, нечего — постоит, уж пристроит ее Левша куда-нибудь на передержку. Если бы не одно «но»: если бы не незаконно добытый баллон с закисью азота, «скучавший» под водительским сиденьем.

С того момента, как распространение этой всем хорошо известной смеси, которую вдруг было решено считать наркотическим средством, было поставлено государством под строгий контроль, доступ к «веселящему газу» остался далеко не у всех. Да и производил его в стране один единственный завод. Но в больнички закись азота, по-прежнему, как и сотню лет назад применявшуюся для наркоза, поставляли исправно, так что у Михи особой проблемы с тем, чтобы заправить небольшой баллончик для личных целей никогда не возникало. Как, впрочем, и нужды. А тут Левша, который некоторое время назад, как и всегда, делал полное техобслуживание «говна мамонта», взял да и попросил баллончик с «нитро» — а именно так «веселящий газ» именовали в кругах, далеких от медицины, но зато вплотную приближенных к делишкам, связанным с модификациями моторов.

Когда-то этим «страдал» и сам Миха, но после той самой, изменившей многое в его жизни аварии, поставил на таком вот крест. Съездить изъять, чтобы, не дай бог, кому чего лишнего в голову не ударило?.. А заодно и на «Гуська» взглянуть, про Ильзу спросить… Может и НикНикыч там будет и что-то интересное скажет из разряда «не по телефону»…

Короче, Миха вне-таки собрался и к Левше прикатил, а после зачем-то сидел в том самом стареньком кресле в углу его мастерской и ждал чего-то, наблюдая за работой хозяина мотосервиса. И досиделся до того, что сам не понял, как заснул каменным сном смертельно уставшего человека…

Разбудил его Левша, тряхнув за плечо и сообщив, что на дворе утро, а «говно мамонта» готово и его можно забирать.

— В смысле утро? — протирая глаза и наверняка при этом отыгрывая пьесу «дурак обычный, великовозрастный», переспросил Миха, осматриваясь.

Понять, дурил его Левша или нет, было невозможно: в его подземной норе всегда была ночь и одинаково горел свет.