— У меня есть шрам здесь, — Котов задирает загорелую мускулистую голень, пересеченную толстой белесой линией со множеством ответвлений. — Вылил на себя кипяток в детстве. Но мне на него плевать.
— Что ж, могу поаплодировать твоей выдержке.
— Не кусайся. Я к тому, что у моего шрама нет драмы. Я был тринадцатилетним долбоебом, который вечно не туда совал свои длинные руки. А у твоих шрамов драма явно есть. Я видел записи с камер. Ты выходишь на завтрак в пижаме и не причесываясь. Так что дело вовсе не в том, что тебе важно хорошо выглядеть.
— Еще я чувствую себя некомфортно, находясь раздетой в компании малознакомых людей, — огрызаюсь я. — Такое объяснение подходит?
— Для тебя проблема носить купальник? — Взгляд Котова прокатывается по моим икрам. — Не вижу ни одной объективной для этого причины. Ноги у тебя что надо, грудь так вообще….
— Стоп! — рявкаю я, краснея как бакинский томат. — Я не кусок говядины на витрине, так что хватит меня оценивать.
— Мужчина всегда оценивает женщину — нравится тебе это или нет. — Котов разводит руками с видом ведущего женских тренингов. — Это происходит машинально. Слышала про пестики и тычинки?
Я закатываю глаза.
— Несколько минут назад ты почти начал мне нравится. Будь добр, не порть все.
— Я сделал тебе комплимент, вообще-то. Зачетные ноги, обалденные сиськи. И ты, кстати, врешь. — Артем самодовольно оскаливается. — Я понравился тебе гораздо раньше.
— Мечтай, малыш, — снисходительно кривлюсь я.
На этом пикировку приходится прервать, потому что в дверь каюты раздается требовательный стук.
— Артем, вы чего там застряли? — раздраженно рычит Егор-Игорь. — Мы же шоу снимаем, а в каюте нет ни одной камеры.
— Слышала? — Котов мечет в меня озорной взгляд. — В каюте нет ни одной камеры.
Я непонимающе хмурюсь.
— Ты в туалет, что ли, хочешь?
В ответ раздается тяжелый вздох.
— Я, блядь, чувствую себя педофилом. Ты же, походу, не притворяешься.
— Походу, — передразниваю я. — Вот это красноречие."
"— Так я же дворовая шелупонь из Хуево-Кукуево, — смеется он, ничуть не смутившись моим замечанием. — С меня взятки гладки.
Признание им собственного несовершенства обезоруживает, поэтому я тоже смеюсь.
— Артем! Чего молчим?! — продолжает завывать продюсер. — Если так не терпится побыть с ней наедине, устрою вам свидание вне очереди. А сейчас выходите! Каждый час обходится студии в охренеть-сколько-бабок!
Мы оба смотрим на дверь. Говнюк с переполненным кишечником, увы, прав. Рано или поздно придется отсюда выбираться.
— Тебе надо переодеться, — Артем кивает на стену, где висят купальники. — В заляпанном тебя в кадр не пустят.
— Я не могу это надеть, — в отчаянии бормочу я. — Это не купальник, а экипировка стриптизерши. Просто не могу.
