Почувствовав новый приступ дурноты, я старательно обгладывать карамель и чуть не роняю ее на колени от неожиданно раздавшегося гарканья:
— Все, пошла, пошла, пошла!
Я резко вскакиваю, отчего едва не ударяюсь головой о потолок. Дверь распахивается, в уши врезается шум голосов, в глаза — слепящие лучи света. Зажмурившись, я машинально спускаю на глаза очки и мысленно благодарю костюмершу за своевременный подгон.
Сияющее улыбкой лицо футбольной звезды находится прямо передо мной.
Напрочь забыв о торчащем изо рта чупа-чупсе и окончательно растерявшись от вида камер и десятков устремленных на меня глаз, я ляпаю первое, что приходит в голову:
— Сначала возьми благословение у моего папы, а потом поговорим, красавчик.
Лицо звездного жениха становится растерянным, протянутая ладонь медленно опускается.
Я беззвучно вою. Да что ж я за неудачница такая? Даже и не заметила, что он собирался помочь мне выйти.
Мужественно вернув на лицо улыбку, Котов медленно наклоняется ко мне и целует в щеку. Его дыхание со вкусом мятной жвачки задевает мою ушную раковину одновременно с шепотом:
— Ты у меня отхватишь по полной, коза.
5
Когда второй продюсер шоу, представившийся то ли Игорем, то ли Егором, объявляет, что мы всем расфуфыренным стадом можем переместиться в дом, я с благодарностью возвожу глаза к небу."
"Два с лишним часа мы торчим под палящим солнцем в ожидании, пока звездный жених обласкает своим вниманием каждую из участниц, которых здесь без малого двадцать человек. От количества фальшивых улыбок и запахов парфюмерии меня воротит настолько, что не справится и кило чупа-чупсов, а чертова кожаная юбка, к тому же, превратилась в самый настоящий парник. Не удивлюсь, если у меня из задницы торчит пучок свежей петрушки и где-то по соседству наливаются огурцы.
— Так, девочки, не толпимся, в дом заходим согласно присвоенному номеру! — раздается предупредительный окрик.
Красотки, настойчиво пробивавшихся к двери, замедляют шаг, нехотя пропуская вперед меня и еще двоих девчонок. Их неприязненные взгляды открыто транслируют: какого хрена я должна плестить позади той, кто в разы хуже меня?
Потому что мой номер три, а твой — надцатый, — мысленно усмехаюсь я, огибая недовольную гламурную каланчу, лицо которой кажется смутно знакомым. — Такая вот жиза, сестренка.
К женской конкуренции я привыкла со времен спортивной школы, и она меня не слишком заботит. Непонятно другое. Какого черта они так спешат зайти в дом? Многим предстоит торчать в нем несколько месяцев без связи с внешним миром. Не лучше ли впрок надышаться свободой?
Ладно, признаю, внутри есть на что поглазеть.
