Обнаружив кабинет с номером ""девять"", я постучала в дверь. Получилось чересчур резко, будто к себе домой ломилась.
— Открыто, — отозвался мужской голос.
Я глубоко вздохнула и повернула дверную ручку.
Кабинетик оказался очень маленьким и тесным. Несмотря на размеры помещения, какой-то противник эргономики, втиснул туда целых три рабочих стола. В данный момент занят был только один стол в углу.
Я мельком глянула на обитателя кабинета и еще раз осмотрелась. Как здесь можно работать втроем? И как он, интересно, проходит к своему рабочему месту? Бочком?
""Не отвлекайся"", — вмешался Зверь."
"Признав его правоту, я сфокусировала взгляд на старшем лейтенанте. Это был молодой человек не старше меня. Худой, рыжеватые волосы, голубые глаза, пристально смотрящие на меня. Что-то было в этом старшем лейтенанте смутно знакомое, но что, я пока не могла понять.
Едва я открыла рот, чтобы представиться, как полицейский вскочил:
— Изольда! А я-то думал, может, совпадение, тезка. Хотя наткнуться на тезку с твоим-то именем…
— А что не так с моим именем? — я нахмурилась, мой голос прозвучал угрожающе.
Полицейский отпрянул.
— Изольда, ты меня не узнаешь?
Я еще раз смерила его взглядом. Где-то я его видела, вопрос, где и когда. Хотя ""когда"" явно относилось к далекому прошлому.
— Не совсем, — ответила я так же настороженно.
— Ну это же я! Димка Мартынов! Мы с тобой вместе в пятом классе учились! За одной партой сидели!
Я старательно покопалась в своей памяти. Школа — десятилетний ад, о котором я предпочитала не вспоминать. Пятый класс… Что я помнила о пятом классе? Я сломала ногу, катаясь с горки, и всю четверть провалялась в кровати, вот что я помнила. Димку Мартынова — определенно нет.
По выражению моего лица, он понял, что радостной встречи одноклассников не произошло, и тоже нахмурился.
Это несчастное выражение лица мне что-то напомнило. Перед глазами предстал рыжий болезненный мальчик, которого вечно обижал весь класс, а однажды мальчишки даже примотали скотчем к парте. Его отец был военным, они часто переезжали, он проучился у нас всего год, а потом его семья снова переехала, и я его больше не видела.
— Димка! — наконец, воскликнула я, чего он ожидал с первой минуты, как я вошла. — Мартынов! Сколько лет!
Его лицо смягчилось, появилась улыбка.
Теперь я его бесцеремонно разглядывала. Что ж, надо признать из гадкого утенка-пятиклассника, он превратился если не в лебедя, то в кого-то не менее привлекательного. Его худоба больше не казалась болезненной, как в школе, такого парня назвали бы скорее жилистым, чем тощим. Веснушки, покрывающие в детстве все его лицо, поблекли, а волосы, бывшие когда-то чуть ли не морковными, посветлели, оставив лишь легкий отсвет рыжины.
— Классно выглядишь! — вынесла я вердикт, расслабляясь.
