«Лера, стреляй по вестникам, сейчас вас с мамой прикроет отряд Саториуса, — Арен зависает над паттуринским щитом и волной выдохнутого огня сметает несущуюся к прорехам стаю вестников. — Пока оставайся человеком, так тебя легче прикрывать остальным и труднее попасть, но чуть что — становись драконом».

Он снова выдыхает, а я вынимаю Пронзающего.

«Ну наконец-то!» — Он мгновенно раскаляется, кристаллы на нем наливаются ослепительным золотым светом."

"Выстрелы сливают разряды в почти непрерывные лучи, я отстреливаю вестников, чтобы не набросились на наших драконов, сцепившихся с трехглазыми тварями.

Там слишком много крови, и я чувствую страх Арена за отца и брата. Эрршам, волоча алое от крови, перемолотое крыло, отступает под прикрытие эльфийских деревьев и лучников на грифонах. Чуть дальше — непонятная сумятица в рядах обороняющихся, мелькают бегущие к Пат Турину вестники, наши сражаются друг с другом.

Пронзающий бьет без промаха, тянет из меня силу напрямую из огромного источника, концентрирует ее. Он целится сам, и это дает возможность поглядывать по сторонам.

Белым вихрем проносится спикировавший с неба Саран, коса сидящей на его загривке Витории стягивает черную магию бездны, голубые глаза оружия краснеют.

Саран зависает над фосфоресцирующими волнами наших и чужих зомби. Витория встает на его спине, замахивается на армию Культа. Сотни заклинаний срываются в ее сторону, но в ответ им проносится черный, все расширяющийся, поглощающий их полумесяц.

Он вспарывает вражеские ряды, перемалывает вестников, зомби...

Пальцы обжигает раскаленным Пронзающим, он кричит... кричит от восторга на грани боли, он выкладывается полностью, прокачивая через себя золотые потоки моей магии, не позволяя им ускользнуть к печати между мирами.

Он косит вестников, пронзает, разрезает, опаляет, сжигает. Пусть для самых больших его удары лишь царапины, но средних и мелких выводят из строя.

С адским грохотом сотрясается земля, огромный пласт уходит вниз, срывая с собой остатки прежних оборонительных сооружений Пат Турина, сдирая с купола часть покрытия, обнажая завязавшуюся внутри драку между големами и мелкими вестниками.

«Пронзающий, довольно! — выкрикивает Рассекающая.

— Лера, останови его, остановитесь!»

Саран взмывает к небесам, унося распластавшуюся на холке Виторию.

Пронзающий в моей руке сияет весь, золотая магия выстреливает из него искрами, ударами коротких молний. Его безумная жажда поглощать магию и стрелять парализует мышцы, дуло опустить не дает. Но я чувствую, что для Пронзающего это порог разрушения. Неимоверным усилием воли разрываю связь между ним и моим источником.

«Еще! Еще!» — умоляет он.

С трудом впихиваю его, дрожащего, рвущегося в бой, в кобуру.