Покраснела, надулась и задрала подбородок к самому потолку, грозно косясь на Паню, который ждал продолжения увлекательной игры в догонялки, сидя на спинке дивана.
— Твой кот ворует! — сообщила она мне, сглатывая.
— Куда-то собралась? — невинно полюбопытствовал я.
— Нет, зашла почистить зубы и умыться, а этот шмыгнул за мной и украл мой носок. Женя, скажи ему!
Я развернулся к коту, вздохнул, сделал несколько шагов в его сторону, что Оккупант воспринял как нового участника игры в догонялки. Он покрепче перехватил носок и дунул в кухню, топая как припадочный конь.
— Кажется, ты для него тоже не авторитет, — вздохнула Лиля.
— Поедет жить по месту прописки и будет отзываться на Звентибобера! — пообещал я, подкрадываясь к пельмешке поближе.
Она выдохнула и распахнула ротик. Я поднял руку, погладил ее щеку, потерся носом о висок, снова улетая от ее аромата, прикрыл глаза, делая круг вокруг Земли, вернулся, кое-как оторвал себя от нее и пошел в ванную, игнорируя боль от чрезмерного возбуждения.
Лиля за моей спиной со свистом выдохнула, вызывая на моем лице хищную ухмылку. Мне нравилось приручать маленькую валькирию, играть с ней. Пельмешка без единого выстрела взяла меня в плен, но и ее хотелось подразнить. Завести так, как она заводила меня. Свести с ума так же, как я по ней сходил.
Зашел в ванную, быстро почистил зубы, умылся ледяной водой, возвращая себе способность рационально мыслить, и постарался посчитать, сколько недель прошло с того дня, когда мой язык сам ляпнул про чертов подвиг.
С подсчетами вышло туго, потому что мне казалось, что я уже целую вечность пытаюсь добиться строптивой пельмешки. И как-то так вышло, что другие женщины перестали меня интересовать.
По сути, секс не слишком отличался чисто технически. А вот эмоции дарили единицы. Должны были совпасть звезды, сложиться планеты и сработать карма, чтобы по-настоящему потерять голову.
Я свою терял лишь дважды. Первый был слишком давно, но я до сих пор помнил то чувство безнадеги, когда пытался завоевать ту, которой ничего, кроме денег, не было нужно. Бегал, ухаживал, добивался внимания, как умел. А она снисходительно улыбалась, принимая от меня скромные подарки, а потом уходила к тем, у кого в кошельке лежала увесистая пачка бабла."
"Когда до меня дошло, что мной даже не пользовались, а просто жалели… Было больно. Обидно. Досадно. Таких ударов по своей самооценке я до того дня не получал.
Когда оправился, решил, что жить нужно с удовольствием. И жил, не посвящая себя никому. Стрессов мне на работе хватало, а секс здорово отвлекал и снимал нервное напряжений.
До того дня, пока рогатый муж Лолы не вернулся из командировки раньше положенного, а я вдруг решил, что мне скучно.
Лиля не рвала шаблоны, просто напомнила, что такое иметь одну-единственную.
