— Главное в сложившейся ситуации — чтобы сын был похож на тебя, а не на прокурора, — продолжал измываться друг.
— Дурак ты неумный. Полинку свою к каждому столбу ревнуешь и меня с пути истинного сбиваешь. Хочешь об этом поговорить? Сознайся, куда трупы ее поклонников прячешь — станет легче.
— Облегчать тебе работу в поимке опасного маньяка? Обойдешься, сам ищи. Все, завтра жду, адрес офиса скину.
— Приеду после работы, — согласился я.
Логинов отключился, а я уставился в потолок.
У меня был выходной, в отличие от Лилечки, которая делала карьеру в прокуратуре. Устроилась сама, гордо отказавшись от моей помощи, и, насколько я знал, раскрасила серые прокурорские будни своей неуемной энергией. Ей нравилось, а мне нравилось, когда нравилось ей. Помогал, конечно, советами, но не лез.
Мы поженились зимой, после Нового года. Как нормальные люди — со свадебным платьем, машиной, гостями… И это был второй самый счастливый день в моей жизни, когда пельмешка снова сказала «да».
Наша совместная жизнь не сразу стала безоблачной, но Лиля оттаивала с каждым днем, а я с удовольствием доказывал ей, что достоин ее доверия. И получал взамен столько нежности и тепла, что удивлялся, сколько же в ней этого. И недоумевал, где она это прятала раньше. Пельмешка раскрылась для меня с новой стороны, и моя крыша попрощалась со мной, не оставив обратного адреса.
Мы просто жили. Ругались, мирились, любили друг друга, строили планы… И могли бы, конечно, обрасти рутиной, но с Лилечкой скучно не было никогда. Она умела удивлять, умела любить и заботиться. И виртуозно проветривать мозги она тоже умела — но именно за это я ее и полюбил.
Ни единой секунды я не пожалел о том, что решил остепениться, изменить свою жизнь и связать наши судьбы. И ни разу не дал ей повода сомневаться во мне и моих обещаниях.
Послышалось шуршание ключа в замке, Оккупант сонно приоткрыл один глаз, подумал и пошел встречать хозяйку. Я тоже поднялся и потопал в прихожую, где моя любимая жена отряхивала зонт и смешно морщила нос.
— Ты дома? — обрадовалась она, заметив меня.
— Пришел пару часов назад, — кивнул я. — Почему не позвонила, я бы встретил?
Лиля опустила голову на мгновение, повесила зонт на вешалку, скинула обуви и посерьезнела. А я напрягся и пошел целоваться сам.
Не дали. Мне в грудь уперлась маленькая ладошка с обручальным кольцом на безымянном пальце, а Лиля закусила губу и внимательно посмотрела мне в глаза:
— Гений, чисто теоретически…
— Что? — голос сел, а я, кажется, побледнел.
— Если бы мы вдруг решили завести ребенка…
Соображал я быстро.
— Какой срок?
— Пять недель, — выдохнула пельмешка, — я была в больнице сегодня, хотела быть уверенной."
"Я сглотнул, чувствуя, как ослабевают колени, а на лице сама собой разъезжается улыбка.
