А как назову, ещё не знаю, – пожимаю плечами, доставая из шкафа чистую одежду и полотенце, при этом напомнив себе, что нужно отнести грязные вещи в прачечную, чтобы хозяйственные эсприты к вечеру успели их вернуть постиранными.

Обернувшись, изучающе присматриваюсь к обнюхивающему дверной косяк тасгару. Ткнувшись носом в один из узлов магического периметра, малыш чихает, но никакой агрессии не выказывает и разрушить заклинание не пытается. Видимо, хозяйкина магия его не раздражает. Надо будет как-то проверить. Или у Синна спросить.

У щенка светло-серая с голубым отливом шёрстка, усыпанная белыми пятнышками, которая скорее всего станет полностью снежно-белой, как у большинства его сородичей, чёрный нос, длинный хвост с ядовитым, но пока не смертельным жалом. Вот даже не знаю, как эту прелесть назвать.

– Приглядите за ним, пожалуйста. Я скоро, – прошу у друзей и направляюсь в ванную комнату смывать запахи питомника.

29.2

Так странно получается. Приехав из Аддарила, помня наставления дяди, увидев реакцию простого народа на моё возвращение, встретившись с отцом наконец, я боялась, что опальную принцессу здесь не ждёт ничего хорошего, что вся дальнейшая моя жизнь превратится в противостояние и сплошное одиночество.

А на деле получилось, что у меня практически сразу появились друзья, которые даже теперь, зная, кто я, всё равно относятся ко мне по-прежнему.

И я, конечно, допускаю мысль, что отношение всё же поменялось, но уже за то, что они дают мне возможность чувствовать себя рядом с ними обычной адепткой Академии, обычной девушкой, подругой, боевым товарищем, с которым, шутят, ругаются, препираются, и о котором заботятся… это очень дорогого стоит.

По-быстрому ополоснувшись, я насухо вытираюсь и надеваю свежую одежду. После чего иду к двери, на ходу переплетая расстрепавшуюся косу.

Из комнаты доносятся явно приглушённые голоса. Морт с Онорой переговариваются о чём-то шёпотом, и я поддавшись минутному порыву и приступу подозрительности, приоткрываю осторожно дверную створку, прислушиваясь.

– Вот кто бы мог подумать, что ты такой заботливый нянь? – явно потешаясь над другом, смеётся тихо боевичка.

– Тш-ш-ш, разбудишь. Нечего тут ржать, – ворчит с досадой Морт.

– Конечно-конечно. Как скажешь, «мамочка». Или мамочка у нас Тайра, а ты папочка? – на этот раз досада, подозрительно смахивающая на нотки ревности, слышится уже в голосе Оноры. Вот только этого мне не хватало.

В комнате слышатся шаги, какое-то шуршание, звук прогибающегося матрасса.

– Глупости не болтай. Мы с Тайрой всего лишь друзья, – возражает ей парень спокойно спустя пару секунд. А потом задумчиво так интересуется. – А ты что ревнуешь?

– Вот ещё! – фыркает Онора. Но даже для меня её возмущение звучит смущённым.